Рыжий ирландец

Письмо сестре я оставила на кухонном столе, прямо на свидетельстве о разводе. В списке было всё: машина, коллекция пластинок и даже та самая супница, из-за которой свекровь называла меня «криворукой». В тридцать восемь лет я чувствовала себя как старое пальто, которое выбросили на помойку за ненадобностью. Друзья в Бостоне крутили пальцем у виска. Для них Иркутск был краем земли, где люди завтракают ледяной крошкой, а вместо собак держат медведей. Но мне было плевать. Оскорбление Виктора жгло изнутри сильнее любого сибирского мороза...

Я стояла посреди двора, увязнув дорогим замшевым ботинком в размокшей глине, и чувствовала, как внутри закипает брезгливость. Вокруг пахло мокрой псиной, дымом и чем-то кислым. Это была не пасторальная картинка из буклета для туристов, а тяжелая, грязная реальность. — Ну, здравствуй, Лена. Выросла, — дядя Федор вытер ладонь о штанину, прежде чем протянуть мне руку. Ладонь была шершавой, как наждак. Я брезгливо коснулась его пальцев. — Здравствуйте. Чемодан аккуратнее, там техника. Я приехала на Алтай не от большой любви...

У моей Хельги даже чувства были разложены по полочкам, как белье в шкафу. Слева — работа, справа — пилатес, на верхней полке — наши отношения. Она никогда не повышала голос, не опаздывала ни на секунду и считала, что спонтанность — это просто признак плохого планирования. Когда я предложил ей встретить Рождество не в Альпах, а у моих родителей под Тверью, она посмотрела на меня как на сломанный тостер. — Игорь, это нерационально. Там холодно, нет сервиса и... медведи? — Медведей нет. Зато есть настоящая жизнь...

Телефон выскальзывал из мокрых рук. Элизабет смотрела на экран — три цифры, которые нужно набрать. Но пальцы не слушались. Отец лежал на брусчатке Петропавловской крепости, прижимая ладонь к груди. Лицо серое. Губы синеют. Вокруг — десяток туристов. — Кто-нибудь, позовите помощь! — Вызывайте скорую, быстро! А Элизабет качала головой: — Подождите... пожалуйста, подождите... Медсестра с восьмилетним стажем. Видела сотни экстренных случаев. И сейчас отказывалась вызвать скорую собственному отцу. Джеймс Харрисон прижимался носом к окну скоростного поезда, как мальчишка...

Преподаватель Амстердамского университета Ханс ван Дейк 40 лет водил студентов на стажировки по элитным столицам мира. В этом году Минобразования Нидерландов впервые одобрило программу обмена с Москвой. — Это провал, — сказал Ханс коллегам. — Дети увидят разруху. Но приказ есть приказ. Через три часа он писал в министерство: «Прошу пересмотреть все наши программы. Мы отстали. Сильно отстали». Что сломало картину мира голландской элиты за 180 минут в обычном аэропорту? 45 студентов экономфака собрались в Схипхоле...