Фантастика на минималках

Всё началось незаметно. Не с грохота взрывов или падения метеоритов, а с абсолютной, звенящей тишины. Сначала пропали активисты «Последнего рубежа» — радикальной группы, известной своими акциями против корпораций-монополистов, уничтожавших последние экосистемы Земли. Затем начали исчезать учёные-климатологи, чьи прогнозы становились всё мрачнее. Их не находили мертвыми; они просто переставали существовать. Никаких следов борьбы, никаких записей в базах данных — словно кто-то стирал их из самой ткани реальности...

Наши дни. Москва. Глубоко под землёй, на минус двадцатом уровне секретного комплекса, не отмеченного ни на одной карте, пульсировал мягкий свет голографических экранов. Это был новый «Заслон». Прошло восемьдесят лет. Отряд, спасший мир в сорок пятом, стал легендой, а затем — фундаментом для организации, о существовании которой знали единицы. «Заслон» больше не был горсткой солдат с автоматами. Это была сверхсекретная, высокотехнологичная спецслужба, вооружённая не только знаниями древних бестиариев, но и плазменными резаками, боевыми дронами и сложнейшими системами слежения...

Май 1945 года. Альпы, граница Австрии и Германии. Победа в Берлине была великой, но для отряда «Заслон» она стала лишь короткой передышкой. Пока страна праздновала, они получили новый приказ, пришедший по зашифрованному каналу прямиком из Москвы. Приказ был краток и ясен: «Аненербе» не должно уйти от ответа. Найти и уничтожить все секретные лаборатории. Забрать всё, что представляет интерес». Разведка указывала на Альпы. В глухой, труднодоступной долине, затерянной среди заснеженных вершин, была отмечена странная активность...

30 апреля 1945 года. 22:50. Внутри Рейхстага царил ад. Не тот, что снаружи, где грохотала артиллерия и ревели «Илы». Здесь, в гулких, заваленных обломками залах, пахло вековой пылью, гарью и чем-то ещё... чем-то первобытным и смрадным. Бой шёл за каждый коридор, за каждую комнату. Немцы, загнанные в угол, сопротивлялись с отчаянием обречённых. Но главной проблемой были не они. В центре главного зала, там, где потолок обрушился, обнажив стальные балки и покорёженный бетонный остов, ворочалось оно...

Апрель 1945 года. Берлин. Город-крепость агонизировал. В дыму пожарищ, среди руин, по которым били «Катюши» и тяжелая артиллерия, шли последние, самые жестокие уличные бои. Отряд «Заслон», поредевший, но не сломленный, пробивался к центру. Воронцов, с рукой на перевязи, Ибрагим, еще не оправившийся от ран, полученных в Шварцвальде, Василий, Анна и Студент — они были измотаны до предела, но их воля была крепче танковой брони. К вечеру, когда грохот канонады на время стих, они набрели на уцелевший квартал в районе Шарлоттенбурга...

Февраль 1945 года. Силезия. Отряд капитана Воронцова, оторвавшись от основных сил, выполнял задачу по разведке тылов отступающего вермахта. Связь не работала уже вторые сутки из-за сильнейшей метели, и «Заслон» шёл по карте, ориентируясь лишь на интуицию и редкие следы на снегу. К вечеру они вышли к деревне. На карте она значилась как Шварцвальд. Аккуратные, словно с картинки, домики под черепичными крышами, утопающие в сугробах. Из труб вился дымок. Место выглядело бы идиллически, если бы не одно «но»: деревня была абсолютно пуста...

Январь 1945 года. Висло-Одерская операция. Наступление Красной Армии шло полным ходом, сметая остатки немецкой обороны. Но на пути к Одеру, великой реке, ставшей последним естественным рубежом перед Берлином, продвижение замедлилось. И дело было не в зенитных батареях или контратаках танков. Река стала могилой. Сначала пропала одна лодка с разведчиками. Просто исчезла в густом утреннем тумане. Затем, во время наведения понтонной переправы под артиллерийским обстрелом, произошло нечто невообразимое...

Зима 1944 года. Карпаты. Штаб 1-го Украинского фронта. Полковник Иван Петрович Громов, один из самых талантливых тактиков наступающей Красной Армии, был не просто командиром. Он был мозгом операции по прорыву немецкой обороны в Бескидах. Его план, дерзкий и рискованный, предполагал обходной маневр через считавшиеся непроходимыми перевалы, что грозило обрушить весь южный фланг группы армий «Центр». Немецкая разведка это знала. И когда обычные методы устранения Громова — снайперы, диверсанты — провалились, в дело вступила самая секретная и зловещая машина Третьего Рейха...

Осень 1944 года. Прибалтика. Война здесь, на излёте, была особенно жестокой. Немцы, отступая, оставляли за собой выжженную землю, а в лесах и болотах плодились не только банды дезертиров, но и нечто куда более страшное. В штаб партизанского движения начали поступать панические донесения из глухих хуторов. Сначала это были слухи: пропадающий скот, странные следы на грязи, вой по ночам, не похожий на волчий. Затем сообщения стали конкретнее и ужаснее. Целые семьи находили мёртвыми в своих постелях...

Лето 1944 года. Западная Украина, Карпаты. Здесь, в глухих лесах и на крутых склонах, остатки разбитых частей вермахта пытались закрепиться, создавая хаотичную, но отчаянную оборону. Немецкое командование, понимая, что фронт вот-вот рухнет, пошло на сделку с тем, что было страшнее советской артиллерии. В затерянном горном селе, куда не вела ни одна дорога, а местные жители крестились при одном упоминании соседнего урочища, поселился он. Не просто нечистая сила, а сам Чёрт. Древний, озорной и злобный дух этих мест...

Зима 1944 года. Глубокий тыл. Где-то на стыке Витебской и Смоленской областей, в глухой, затерянной в лесах деревне "Стаи", жизнь текла по своим законам, пока война не постучалась в дверь. Немцы здесь были не простые пехотинцы. Это был отряд фельджандармерии и полевой жандармерии — «охотники на партизан», чья жестокость была известна на всю округу. Они заняли деревню три дня назад. Выгнали жителей из теплых изб в холодные хлева и погреба. Старосту, попытавшегося возмутиться, повесили прямо на воротах его же дома...

Зима 1944 года. Операция «Багратион» гремела на весь фронт, но здесь, в густых, заснеженных лесах под Полоцком, царил свой, локальный ад. Советское командование успешно громило тылы группы армий «Центр», и немецкая контрразведка, отчаявшись остановить партизанскую «рельсоловлю» и диверсии, пошла на крайние меры. Это не были обычные сторожевые псы. Это была специально выведенная и натасканная стая волкодавов — огромных, свирепых зверей, чья шерсть сливалась с зимним лесом. Их привезли из питомников Германии...