С чистого листа. Мистика, фэнтези

Вероника не верила в сказки, судьбу и любовь с первого взгляда. Зато она свято верила в «красные флаги», абьюз, нарушение личных границ и в то, что девяносто процентов мужчин — это скрытые психопаты, только и ждущие момента, чтобы испортить ей жизнь. В свои двадцать восемь Ника выглядела как идеальная иллюстрация к статье «Как полюбить себя»: строгий боб, безупречный маникюр и взгляд, способный заморозить кипяток. Она прочитала столько блогов по популярной психологии, что могла с первого слова диагностировать...

«Какая странная и жаркая ночь», — подумала Варя, просыпаясь от того, что по лицу скользнул ослепительно яркий луч. Ей снился сон. Будто стоит она посреди выжженного поля, вокруг кружатся золотые искры, а в самом центре этого огненного хоровода танцует девушка в красном платье. Платье развевается, словно языки пламени, а волосы у девушки чёрные, как сажа. Девушка смеётся, и в тёплом смехе её слышится словно треск сухих поленьев в печи. Варя открыла глаза и тяжело выдохнула. Никакого поля не было. Была уютная комната в старом бревенчатом доме её бабушки...

Обратный путь показался Ивашке гораздо короче. Вьюга и впрямь улеглась. Снег под ногами больше не засасывал в ледяную топь, а держал крепко, звонко хрустя под валенками. Но главное — горшок в его руках светился. Золотистый луч, пробивающийся из-под глиняной крышки, ложился на сугробы, прокладывая четкую, сияющую тропу сквозь тёмный лес. Начало истории Лютый мороз больше не был властен над мальчиком. Тепло от Живой искры струилось по рукам, растекалось по худенькому телу, укутывая его невидимым ласковым одеялом...

Тишина в Мёртвой избе стала такой плотной, что казалось, её можно потрогать. Вьюга за окнами, только что бесновавшаяся, вдруг утихла, словно ей тоже стало интересно, и захотелось послушать, что происходит внутри старых стен. Начало истории Существо, когда-то бывшее Домовым, не двигалось. Его жёлтые глаза неотрывно смотрели на красную шерстяную рукавичку в дрожащей руке мальчика. Ивашка тоже не отводил взгляда. Рука затекла, коченея от мороза, но он держал её вытянутой. Это было всё, что у него осталось от прошлой, светлой жизни...

Ивашка вжался спиной в прогнивший косяк двери, чувствуя, как труха сыплется ему за воротник. Горшок в руках ходил ходуном, крышка дребезжала, выдавая его животный страх. Существо, когда-то бывшее хранителем домашнего очага, медленно, по-звериному плавно, надвигалось из полумрака. От него веяло тяжёлой, вековой обидой. Существо не напало сразу. Оно наслаждалось ужасом незваного гостя, как кот наслаждается трепетанием пойманной мыши. Начало истории Жёлтые глаза, лишённые белков, светились в темноте фосфоресцирующим светом...

Вьюга ударила Ивашку в грудь, словно хотела сбить с ног и закопать в сугроб прямо у порога. В завывании ветра слышался тонкий, издевательский смех Нави. Ледяные иглы секли лицо, заставляя щуриться до слез, которые тут же превращались в колючие льдинки на ресницах. Начало истории Мальчик поднялся на ноги, судорожно прижимая к животу пустой горшок. В набитых сеном валенках каждый шаг ппо глубокому снегу давался с таким трудом, будто он брёл по дну реки против течения. Он оглянулся на дом, который выплюнул его, так и не став родным...

Изба начала понемногу выстывать, будто кто-то невидимый старался вытянуть оттуда не только само тепло, но и воспоминание о нём. Гордей, очнувшись от первого оцепенения, бросился к сундуку. Трясущимися руками он выудил кожаный мешочек с огнивом и трутом. Начало истории — А ну, не выть! — рявкнул он на голосивших домочадцев, хотя голос его самого сорвался на жалкий писк. — Сейчас растопим... Сейчас, баба, всё поправим. Это сквозняком, видать... Он врал, и все в избе это понимали. Сквозняк не обращает пылающие жаром поленья в ледяную золу...

Зима в том году выдалась лютая. Не просто морозная, а злая, с волчьим оскалом. Вьюга сутками скреблась в слюдяные оконца обледенелыми когтями, выла в печной трубе, норовила выстудить, выморозить всё живое. Ивашка сидел на чурбаке у самой двери в сени, из щели под которой тянуло сквозняком, и непослушными покрасневшими пальцами распутывал слежавшуюся овечью шерсть. Работа нудная, грязная. Руки ныли, спина затекла, но остановиться было нельзя. Тётка Аксинья спуску не давала. — Не спи, дармоед! — прикрикнула она от стола у печки, тяжело бухая кулаками по серому тесту...

Святки отшумели, отзвенели колокольчиками на дугах конных троек, отпели колядками под заледенелыми окнами. А вслед за ними отгремела никем не жданная свадьба кузнеца Демида и первой красавицы Рады. Деревня, уставшая от долгих гуляний, постепенно возвращалась к привычному, размеренному зимнему быту. Только снег вокруг стал словно бы ещё белее, а морозы ударили с новой, пугающей силой — такой, что по ночам трещали брёвна в стенах старых изб. Начало истории Но в доме кузнеца Демида царили тишина и густое тепло...

Утро выдалось ясным и режуще-морозным. Солнце, холодное и бледное, пробилось сквозь заледенелое оконце избы, мазнув золотистым лучом по лицу спящей девушки. Начало истории Она открыла глаза. В груди что-то ритмично, тяжело ухало — тук-тук, тук-тук. Этот звук оглушал, пугал и приводил в дикий, первобытный восторг. Дух, веками знавший лишь звенящую тишину ледяных пустошей, теперь лежал на пуховой перине и слушал, как по его новым, тоненьким венам с гулом бежит горячая кровь. В избе было жарко натоплено...

Холод был нестерпимым. Он не просто обжигал кожу — он мгновенно, до самых костей выстудил всё тело, заставив Раду задохнуться от боли. Девушка вскрикнула, но звук потонул в глухом, низком гуле, исходящем от зеркала. Начало истории Она рванулась назад всем телом, пытаясь вырвать руку из железной хватки существа, но ледяные пальцы Духа держали её крепко. Тот, кто ещё секунду назад казался ей прекрасным видением, теперь тянул её к себе, прямо в серебряную рябь стекла. Лицо юноши в зеркале исказилось довольной ухмылкой, как у хищника, поймавшего долгожданную добычу...

Тяжёлая, рассохшаяся дверь старой бани поддалась не сразу. Раде пришлось навалиться на неё всем телом, сбивая намертво примёрзший к порогу лед. Дверь со стоном, похожим на человеческий вздох, отворилась, впуская девушку в непроглядную темень. Начало Внутри пахло стылой сажей, гнилым деревом и прелыми берёзовыми листьями от старых веников. Здесь не было ни печного тепла, ни запаха свежего хлеба — только глухой, застоявшийся холод. Ветер снаружи с силой захлопнул за Радой дверь, будто отрезая путь назад...