С чистого листа. Мистика, фэнтези

За окном воет петербургская вьюга, швыряя пригоршни колючего снега в мутные, заиндевевшие стекла. В комнате пахнет той кисловатой, неизбывной тоской, которой всегда пахнут сиротские приюты. Я сижу у кроватки. Мои глаза открыты, но я вижу лишь непроницаемую тьму. Эта тьма со мной уже четвертый день. Я знаю, что завтра или послезавтра она начнет истончаться, сменится серой дымкой, а затем ко мне вернутся очертания предметов. Но пока я слеп. На кровати мечется семилетний Илюша. Его лоб покрыт испариной, тонкие пальцы судорожно комкают казённое сукно одеяла...

Ирис вынырнула из зелёного небытия от того, что кто-то с силой придавил её к койке. Она задыхалась. Тело выгибалось дугой, вены на шее горели так, словно по ним бежала кислота. В голове оглушительно бился пульс. Сердце рвалось из груди. Начало истории Вместе с болью пришёл ничем не обоснованный, первобытный ужас. Ей казалось, что кто-то держит её, что она умирает в темноте, захлёбываясь кровью. — Держись. Дыши, — сквозь пелену паники пробился хриплый голос Рена. Он навалился на неё всем весом, удерживая на месте, пока её трясло в лихорадке...

Воздух в старом родовом гнезде Арсеньевых, казалось, был пропитан запахом тлена и былого величия. Поздняя осень 185... года лишь усугубляла это тягостное ощущение. Серые, промозглые дни сменяли друг друга, и даже редкое солнце, пробиваясь сквозь окна в ветхих рамах, не могло прогнать тоску, поселившуюся в стенах этого когда-то цветущего, а ныне разорённого поместья. Обедневшее дворянство – судьба многих некогда знатных фамилий. Арсеньевы не были исключением. Их земли, приносившие когда-то стабильный доход, почти полностью были заложены или распроданы...

В бункере без окон время измерялось циклами очистки воздуха. Прошло пять суток. Ирис сидела под резким светом галогеновой лампы, глядя на левое запястье. Кожа там стала почти прозрачной, бумажной. Под ней больше не было привычной синей сеточки вен — от сгиба локтя к пальцам тянулись тонкие, фосфоресцирующие нити, которые пульсировали циановым светом в ритме её сердца. Начало истории Сорок два удара в минуту. Слишком медленно для человека. Она взяла скальпель и сделала неглубокий надрез на предплечье...