На краю Яви

В тот же миг мир взорвался. Это было не похоже на исцеление. Это было похоже на вторжение. Словно в жилы вместо крови влили талую воду. Яромила закричала, но крик застрял в горле, превратившись в булькающий хрип. Начало истории Кости на дне сундука мгновенно рассыпались в серую пыль. Эта пыль взметнулась вихрем, ввинчиваясь в ноздри, в рот, в глаза Яромилы. Она пыталась закрыться, отшатнуться, но тело больше не слушалось. — Да... Да! — голос в голове торжествовал, переходя в визг. — Какая сладкая...

Утро после кошмарной ночи выдалось серым и мглистым. Ветер утих, но небо нависло над лесом тяжёлым, свинцовым куполом, обещая новый снегопад. Будимир был мрачнее тучи. Он с рассвета ходил по избе, проверяя каждый угол, подновляя руны на ставнях и пороге. Начало истории — Сегодня Солнцеворот, — сказал он, не глядя на Яромилу. — Самая длинная ночь. Грань миров тонка, как паутина. Мёртвые будут искать тепла. Яромила размешивала кашу в горшке, стараясь не смотреть в тёмный угол. Звук ночного скрежета всё ещё стоял у неё в ушах...

Сон был ярким, как явь, и сладким, как мёд. Яромила стояла на вершине высокого кургана. Вокруг, насколько хватал глаз, расстилался лес — бескрайний, могучий, одетый в золото осени, а не в зимний саван. Ветра не было, но деревья склоняли вершины, словно приветствуя её. Начало истории В руках девушка сжимала лук. И какой это был лук! Не простой тис, а чёрное дерево, гладкое, словно живое, с оплетённой серебром рукоятью. Яромила потянула тетиву. Легко, играючи. Правое плечо, которое наяву ныло от каждого движения, здесь налилось силой...

Дни в избе Хранителя тянулись медленно, как густая смола по сосновой коре. Снаружи бесновалась вьюга, наметая сугробы до самых окон, а внутри время словно застыло. Яромила поправлялась, но это выздоровление было для неё горше болезни. Отвары Будимира выгоняли жар, рана затягивалась, превращаясь в уродливый, стянутый рубец, но сила в руку не возвращалась. Пальцы правой руки слушались плохо, оставаясь неловкими и слабыми. Начало истории — Проклятье! — Яромила с размаху ударила костяным ножом по столу...

Лес не прощал ошибок, но Яромила ошибок не совершала. Она ступала по мху мягко, словно рысь, и даже сухая хвоя под её сапогами из отлично выделанной кожи не смела хрустнуть. Осень в этом году затянулась. Снега ещё не было, но земля уже промёрзла, став твёрдой и звонкой, как железо. Воздух пах прелой листвой и близкой зимой. Яромила остановилась, прислушиваясь. Тишина. Не та добрая тишина, когда лес спит, а настороженная, звенящая, какая бывает перед ураганом. Впереди, меж чёрных стволов вековых елей, мелькнул белый бок...