Дарья Антонова /Авторские рассказы

Ноль в марте — В марте у тебя ноль. Чем ты ребёнка кормила? Артём держал её справку о доходах на весу и вёл по строчкам ногтем, снизу вверх. Они стояли в коридоре опеки, на Гвардейской, четыре. За дверью кабинета сидела Галина Ивановна и слышала каждое слово, потому что дверь была фанерная. — Отдай, — сказала Вероника Павловна. — Это моя справка. — Ты её сама в дело подшила. Значит, общая. Даше было одиннадцать. Полтора года назад её мать, Марина, младшая сестра Вероники, разбилась на трассе под Кирсановом...

Ваш потолок — это ведро Кофе он выливал медленно. Не выплеснул сгоряча, не задел локтем. Держал стаканчик на весу и лил, глядя ей в глаза. Коричневая лужа расползлась по плитке, которую Галина Тимофеевна домыла четыре минуты назад. — Вот, — сказал Эдуард Валентинович. — Работайте. А то стоите тут, как памятник. Пустой стаканчик он поставил в середину лужи. В холле было человек тридцать. Понедельничная летучка, все с блокнотами, у лифтов гул. Кто-то хмыкнул. Кто-то очень внимательно посмотрел в свой телефон...

Ничего не подписывайте Ольга стояла в очереди на кассе с творогом и рассадой, когда телефон дзинькнул. На экране висело сообщение с незнакомого номера: «Ничего не подписывайте на этой неделе. Съездите в гараж мужа. Ящик под верстаком». Она перечитала три раза. Ни имени, ни подписи. Женщина сзади толкнула её тележкой в поясницу. — Девушка, вы платить будете? — Простите. Задумалась. До дома было четыре двора. Ольга шла и считала, кто мог так пошутить. На работе у них есть девочка, любительница розыгрышей...

Табличка на калитке Виталий прикручивал к калитке табличку с номером телефона. Валентина Тихоновна держала ему шурупы в горсти. На табличке чёрным по белому стояло: продаётся дом, срочно, торг. — Руку убери, мам. Уроню отвёртку. Она убрала руку. Шуруп пошёл криво, и Виталий чертыхнулся сквозь зубы. — Виталя. А я тогда где буду? — Мам, не начинай. Всё решим, не на улицу же. С поля тянуло мокрой соломой и дымом. Дому шёл пятьдесят второй год. Они с Тихоном клали его сами, по три ряда в вечер, после смены, и раствор мешали в корыте у бани...

Посылку мою невестка держала двумя пальцами, на отлёте, как выносят чужую грязную обувь. Я стояла в прихожей их городской квартиры, ещё в сапогах, ещё с автовокзала, а Кристина уже несла мой газетный свёрток мимо меня — прямо к мусорному ведру под раковиной. — Нина Петровна, ну вы опять, — сказала она, не оборачиваясь. — Я же просила. От этого вашего сала весь холодильник потом стоит провонявший, я духи туда ставить не могу. Она нажала педаль. Ведро открыло чёрный рот. И туда, на кофейную гущу и...