769.12

До катастрофы я жил на Петровке в 17-м доме, так вот там, на этаже ниже меня жил мужик один преклонного возраста. Звали его Лев Анатольевич. Не было у него за всю жизнь ни жены, ни детей. На вопрос "Почему так?", он постоянно отшучивался в стиле "Мне и одному жить дорого". Нормальный мужик был, рукастый. Постоянно соседям помогал, будь то прожженная проводка или протечка трубная. Время шло, Лев Анатольевич старел и силы его гасли, как и огонёк в глазах. Из общительного весёлого мужичка он все больше походил на дряхлого, всем недовольного старикашку...

Ещё в городе на конюшне, я присмотрел себе отличного жеребца. Внимательно изучив карту, мне посчастливилось найти отметку о госпитале или военной части, так и не понял. Вояка, который составлял отметки на ней не умел оставлять пояснений. И угораздило же меня наткнуться на эту тварь. Прогрызла мне руку насквозь своими зубищами.  В любом случае, хорошо иметь медицинское образование. Я перетянул себе руку жгутом из аптечки, обработал рану и вколол морфин. Боль поутихла. На весь дальнейший путь мне оставалось ещё три ампулы...

В деревне, куда я ездил на лето, жил странный мужик. Погоняло у него было Леший, из-за того, что он часто бродил по лесам. Реально, он мог на много дней в лес уйти и там шариться. Поговаривают, что летом иногда и на месяца так уходил, а потом вдруг перестал это практиковать, да и вообще, сильно засинячил. У него долго выспрашивали почему он перестал в лес ходить. Он рассказал, что столкнулся там с неким существом, возможно, каким-то духом леса. Описывал он его как дерево с человеческим лицом...

Незнакомец явился в начале февраля; в тот морозный день бушевали ветер и вьюга — последняя вьюга в этом году; однако он пришел с железнодорожной станции пешком; в руке, обтянутой толстой перчаткой, он держал небольшой черный саквояж. Он был закутан с головы до пят, широкие поля его шляпы скрывали все лицо, виднелся только блестящий кончик носа; плечи и грудь были в снегу, так же как и саквояж. Он вошёл в сельский отель, еле передвигая ноги от холода и усталости, и бросил саквояж на пол. Гости были редкостью в это время года...