769.12

До катастрофы я жил на Петровке в 17-м доме, так вот там, на этаже ниже меня жил мужик один преклонного возраста. Звали его Лев Анатольевич. Не было у него за всю жизнь ни жены, ни детей. На вопрос "Почему так?", он постоянно отшучивался в стиле "Мне и одному жить дорого". Нормальный мужик был, рукастый. Постоянно соседям помогал, будь то прожженная проводка или протечка трубная. Время шло, Лев Анатольевич старел и силы его гасли, как и огонёк в глазах. Из общительного весёлого мужичка он все больше походил на дряхлого, всем недовольного старикашку...

Ещё в городе на конюшне, я присмотрел себе отличного жеребца. Внимательно изучив карту, мне посчастливилось найти отметку о госпитале или военной части, так и не понял. Вояка, который составлял отметки на ней не умел оставлять пояснений. И угораздило же меня наткнуться на эту тварь. Прогрызла мне руку насквозь своими зубищами.  В любом случае, хорошо иметь медицинское образование. Я перетянул себе руку жгутом из аптечки, обработал рану и вколол морфин. Боль поутихла. На весь дальнейший путь мне оставалось ещё три ампулы...

В деревне, куда я ездил на лето, жил странный мужик. Погоняло у него было Леший, из-за того, что он часто бродил по лесам. Реально, он мог на много дней в лес уйти и там шариться. Поговаривают, что летом иногда и на месяца так уходил, а потом вдруг перестал это практиковать, да и вообще, сильно засинячил. У него долго выспрашивали почему он перестал в лес ходить. Он рассказал, что столкнулся там с неким существом, возможно, каким-то духом леса. Описывал он его как дерево с человеческим лицом...

Незнакомец явился в начале февраля; в тот морозный день бушевали ветер и вьюга — последняя вьюга в этом году; однако он пришел с железнодорожной станции пешком; в руке, обтянутой толстой перчаткой, он держал небольшой черный саквояж. Он был закутан с головы до пят, широкие поля его шляпы скрывали все лицо, виднелся только блестящий кончик носа; плечи и грудь были в снегу, так же как и саквояж. Он вошёл в сельский отель, еле передвигая ноги от холода и усталости, и бросил саквояж на пол. Гости были редкостью в это время года...

Кот явился после второго стакана. – Будешь говорить? – добродушно спросил его Миша. – Буду, – усаживаясь на стол, ответил Кот. Глаза его блестели в слабом звездном свете. – Я ничуть не страдаю, – сказал Миша, подумав. – Точнее – страдаю, но мне этого и хотелось. Конечно же, я не верну себе старую любовь. Но я исцелюсь и вернусь на Землю. Встречу ту, которая мне предназначена судьбой. И полюблю снова. – Не глупи, – сказал Кот. – Только люди придумали такую глупость, как любовь. Он изогнулся,...

День проходил в возне с приборами – большей частью автоматическими, вынесенными за пределы купола. Некоторые отказали – Миша решил, что через месяц-другой выйдет в скафандре наружу и проверит, что можно сделать с датчиками. Пока же ему хватало купола. Когда ежедневное ТО заканчивалось, Миша читал. А лучше всего было вечерами, когда Миша давал подтверждение на отключение света – и лампы начинали медленно гаснуть. Он выходил в сад, садился за маленький столик, вокруг которого помидорные джунгли были слегка расчищены, и ждал, пока наступит темнота...

... Встреча с начальством встревожила меня ещё больше прежнего. Появилось больше вопросов, чем ответов. Семён и двое провожатых завели меня в залу. Гигантское, несомненно, никаким образом не вписывающееся в строение хрущевки помещение. На стенах висели агитационные плакаты времён СССР написанные от руки, красная вуаль с надписью "ТРУДИСЬ ВО БЛАГО ТОВАРИЩЕЙ СВОИХ!" развивалась на потолке. Теперь мне стало ясно. Коммунистический строй тут процветал, и, возможно, я вообще находился далеко не в нашем земном времени...

Я очнулся на полу в луже какой-то мерзкой слизи, которая обволакивала меня и чуть было не поглотила в себя полностью. Вокруг были только бетонные выжелтевшие от древности стены, покрыты они были той же самой слизью, что сейчас стекала по моему комбинезону.  Я отряхнулся. Какая же мерзость. Оно ещё и двигается.  Осмотревшись, заприметил вросший в стену армейский берец. Ощущения были не из приятных. Что-то не давало мне покоя. Я подошёл к нему ближе и рассмотрел то, от чего затряслись поджилки. Нога...

Припасы подходят к концу. Люди перестали приходить ещё месяц назад, однако, запись все ещё транслируется по радио. Сегодня утром вышел на улицу на ежедневный обход. Северной части мира больше нет. Напротив дома метров в пятистах красовалась бездонная пропасть. Противоположной стороны пропасти видно не было. Будто кто-то выдрал гигантский кусок земли. Я взял несколько добровольцев для оценки того, на сколько протягивается эта трещина. Мы разделились в обоих направлениях и пошли вдоль обрыва...

Условия содержания: Событие класса "Апокалипсис" нет возможности сдержать никаким известным организации способом. Описание: Никому неизвестно когда произойдет данное событие, как его предотвратить и было ли оно в прошлом. Из записей старых сотрудников организации известно, что во время "Апокалипсиса", все сдерживаемые организацией сущности единовременно нарушают условия сдерживания. На время события каждый сотрудник организации независимо от должности получает 4-й уровень допуска. После этого сотрудники получают приказ об активации протокола "Одиссей"...

Холодный асфальт, разодранный в клочья комбез, кровь хлещет из боков, нога сломана, как я думаю. Сил нет совсем. Неужели я вот так закончу? Не нужно было разделяться с группой. Хотя, если бы не разделились, то полегли бы все сразу. Миссию я не выполню. Уже не в состоянии встать. Патроны на исходе. Стоило оставить хоть один для себя. Не хочу дать этим тварям возможность увидеть то, как я помру. Уже думал закрывать глаза, да прижаться бесконечно вечному, как заметил на горизонте парня. Он бежал в мою сторону...