Мартынюк Галина психосоматолог,врач ,магистр психологии,сценарный аналитик

Иногда мне кажется, что у наших тяжёлых чувств есть усы, уши и мокрый нос. Им, как и питомцам, нужен дом. Не парадная витрина, где их прячут за занавеской, а тёплое место у ваших ног, миска с именем и ясные правила. Потому что, когда мы выгоняем зависть на холодную лестницу или захлопываем дверь перед яростью, они не исчезают. Они садятся в темноте и начинают скрестись: царап-царап — «я здесь». И чем громче мы включаем музыку «у меня всё хорошо», тем упорнее они выедают щель под плинтусом, забирая силы на бесконечное притворство...

Бывало ли с вами такое, что для другого вы готовы сделать многое, буквально" свернуть горы", особенно для друга? А что касается попросить помощи. то тут как будто бы что-то мешает, "не могу и все!" Иногда такая самостоятельность пахнет железом: ровная спина, сжатые челюсти, "я справлюсь". Мы гордимся этой выученной собранностью, как шинелью без единой складки. Но если прислушаться под тканью, там часто дрожит не гордость, а хрупкий страх. Страх быть чьей‑то тяжестью, разочаровать, задолжать. Страх...

Представьте красивый парк шепчет листьями, а вокруг — человеческий гул, как комната с десятком заевших проигрывателей. Как заезженная пластинка мысль крутится в голове и мешает наслаждаться моментом Каждая пластинка — не просто фраза, а застывшая сцена: всплеск чужих чувств, детская беспомощность, запрет на собственный отклик. Телу тогда приходилось гасить вулкан — и оно училось зажимам, скобам, задержкам дыхания. Психика — создавала архив, где «нельзя» укладывалось рядом с «опасно» и «стыдно». И вот мы вырастаем, идём по аллее, а на внутренней частоте продолжают потрескивать старые винилы...

Травма не видна, она как камень на душе Трещина начинается не с грома. Сначала — тихий щелчок где-то в толще стены, и привычный дом мироздания едва заметно оседает. Травма — это не только боль и крики. Это разрыв между тем, как мир был устроен «вчера», и тем, что обрушивается «сегодня». Ты жил в комнате с окнами на солнечный двор: люди в целом доброжелательны, с тобой можно договориться, жизнь предсказуемо развертывается из утреннего кофе в вечерний сон. И вдруг — событие, как железный лом, вгоняют в несущую балку: предательство, авария, резкий диагноз, внезапная жестокость...

Внутри каждого из нас живет оценщик с ледяным взглядом. Он сидит в первом ряду театра нашей жизни и ждет. Ждет неверной ноты, неловкого движения, фальшивой реплики. Его приговор — тяжелый вздох внутреннего осуждения. А за ним эхом отзывается страх перед взглядами извне. И вот мы уже боимся не просто споткнуться, а самого шага. Застываем на пороге действия, ведь любой поступок может обернуться ошибкой, а ошибка — это холодный сквозняк неодобрения, от которого хочется спрятаться. Внутри каждого из нас живет оценщик с ледяным взглядом...