Мартынюк Галина психосоматолог,врач ,магистр психологии,сценарный аналитик

Была девочка, у которой было две особенности: она умела исчезать и научилась от этого очень хорошо любить. Нет, она ничего не исчезала в привычном смысле. Просто задолго до чужой просьбы она уже понимала, что человеку нужно. Когда кто-то говорил: «Мне тяжело», она не спрашивала: «Что случилось?» Она сразу предлагала помощь, решение, жертву — только тихую, незаметную, чтобы никто не успел заметить её исчезновения. Она была удобной. Это не комплимент, хотя все пытались сделать его комплиментом. «Какая отзывчивая», — говорили взрослые...

Есть вещи, которые прилетают в нас, даже когда мы не просили. Чужое раздражение. Старая мысль «я снова всё испортил». Проекция, которую кто-то вешает на нас, потому что ей нужно на ком-то повиснуть. И если у психики нет защитного слоя, всё это входит внутрь без спроса — как вирус в организм без иммунитета. Эмоциональный иммунитет — это не броня и не холодность. Это способность встретить удар и не впустить его туда, где живёт наша суть. Первое, что он делает — останавливает внутреннего обвинителя...

Она говорит: «Меня никто не любит» — и в этой фразе столько тихой боли, что хочется сразу возразить, доказать, перечислить всех, кто любит. Но спорить с этим ощущением — всё равно что спорить с туманом. Он не исчезает от логики, потому что родился не в голове, а где-то глубже. «Меня не любят» — это не отчёт о реальности. Это крик другой, более старой боли, которая надела маску и вышла говорить вслух. Иногда под ней прячется страх одиночества — не физического, а того самого, экзистенциального: «если я исчезну — заметят? если мне будет плохо — придут?» Этот страх не о сегодняшнем дне...