Культурные и творческие мероприятия, на которых был сам

О! Мою книжку литературных репортажей заметила крутая площадка. Мелочь, а приятно. Как мало человеку надо в жизни — хорошо и вкусно покушать, выпить и где-нибудь отметиться… 🙂🙂🙂 https://vk.ru/wall-228609991_1685

Я думал, что первое заседание писательского клуба «ЧЕРНОВИК» в музее Льва Толстого на Пречистенке, где Андрей Рубанов вслух «читал и редактировал» свой новый роман «Мороз по жести», начнётся в 19 часов. А оказалось, на час раньше — в 18.00. В итоге опоздал почти на полчаса. Видеозапись не сделал (очутился… конечно, не на галерке, но сразу за сидящей впереди знатной дамой в шляпе с широкими полями — шляпу она не снимала в течение всего вечера, ничуть не заботясь о том, кто сидит позади и видно ли тому). В общем, я только слушал. Кое-что записал в мобильник текстом, потом сделаю репортаж (без петли на шее). Тема романа: сопряжение язычества и православного христианства. Именно православного, а никак не католического. Ведущий клуба — писатель Сергей Шаргунов (большой эрудит и шутник: с такой виртуозностью вел заседание и по-доброму подкладывал Рубанова… впрочем, Рубанов и сам не лыком шит). P.s. снимки удалось сделать без широкополой шляпы, но умные головы все равно мешали 🙂.

Собирался сесть за написание репортажа, но запал на кинофильм «Франц» (Frantz) 2016 года режиссёра Франсуа Озона, снятый в неоклассической манере, преимущественно в черно-белых тонах, в эмоциональные моменты сменяющиеся цветом. Блестящие режиссура, сценарий, а особенно — игра актрисы Паулы Бер (она к тому же ещё не просто мила, но и красива). Сюжет: Действие происходит после Первой мировой войны в 1919 году. Немка Анна, оплакивающая своего погибшего жениха Франца, встречает на его могиле таинственного француза Адриена, который утверждает, что был другом покойного. Но это был обман — на самом деле он убил её жениха. И далее… обман распространяется на родителей Франца, которые, не зная правды, начинают видеть в Андриене сына и возрождаются к жизни. Анна тоже присоединяется к обману, становится его душой и движком (ради блага близких). Важную роль в фильме играет картина Мане «Самоубийца», хотя никто в фильме не самоубивается (попытка была), а эта картина дает главной героине… силы жить дальше. P. S. Что-то на очередной литературный репортаж сил сегодня не осталось 🙂. Но… «Надо, Федя, надо!» (с)

Проглотил роман Гайто Газданова «Вечер у Клэр». И как писатель с таким великолепным чувством русского языка и музыкальным стилем мог столь долго просачиваться мимо меня? Поток воспоминаний главного героя по имени Николай Соседов. Но невозможно отделить героя от самого автора. Во многом Гайто о себе и пишет. Так сказать, автобиографичность. Или полуавтобиографичность — стоит прикоснуться, и боль возвращается. *** В начале романа много французского. Почти как у Толстого в «Войне и мире». Впрочем, может, чуток поменьше, но «францицизмы» рассеяны столь часто, что постоянно спотыкаешься, как конь под Чудо-юдо на Калиновом мосту перед боем из русской народной сказки «Иван — крестьянский сын и чудо-юдо». На ум лезут Чехов и Грибоедов. Чехов с этой его фразой: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном». Грибоедов этой: «Господствует ещё смешенье языков: / Французского с нижегородским?» Но нет! Тут другое. Или, как говорится, «это другое». Герой во Франции встречается с объектом своей давней любви (или вожделения) Клэр. Она, понятное дело, француженка. И тут-то вспоминательный поток и начинается. В общем, словно поток сознания… вернее, поток воспоминаний без привязки к временной последовательности событий. Будто фрагменты и чистые мемуары (пусть образные и метафоричные) . *** …Газданов и Марк Алданов — совершенно разные писатели (разве что оба эмигранты). Газданов — модернист с субъективным началом и текучестью сознания в творчестве. Алданов (этот мимо меня не смог проскочить) — рациональный реконструктор прошлого (когда-то я прочитал его трилогию о периоде первой мировой, революции и эмиграции «Ключ», «Бегство» и «Пещера» — подарок сокурсника Миши Гундарина). Но почему тексты Газданова так настойчиво, пусть и смутными аллюзиями, отсылают меня к текстам Алданова? Осмыслю (если получится). *** Вот из Газданова: «В тот вечер мне казалось более очевидно, чем всегда, что никакими усилиями я не могу вдруг охватить и почувствовать ту бесконечную последовательность мыслей, впечатлений и ощущений, совокупность которых возникает в моей памяти как ряд теней, отраженных в смутном и жидком зеркале позднего воображения. Самым прекрасным, самым пронзительным чувствам, которые я когда-либо испытывал, я обязан был музыке; но ее волшебное и мгновенное существование есть лишь то, к чему я бесплодно стремлюсь, – и жить так я не могу. Очень часто в концерте я внезапно начинал понимать то, что до тех пор казалось мне неуловимым; музыка вдруг пробуждала во мне такие странные физические ощущения, к которым я считал себя неспособным, но с последними замиравшими звуками оркестра эти ощущения исчезали, и я опять оставался в неизвестности и неуверенности, мне часто присущими…» Или: «…А когда мои глаза уставали, я закрывал их, и перед моим взглядом как бы захлопывалась дверь; и вот из темноты и глубины рождался подземный шум, которому я внимал, не видя его, не понимая его смысла, стараясь постигнуть и запомнить его. Я слышал в нем и шорох песка, и гул трясущейся земли, и плачущий, ныряющий звук чьего-то стремительного полета, и мотивы гармоник и шарманки; и, наконец, ясно доходил до меня голос хромого солдата: Горел-шумел пожар московский…» *** В вот из Алданова: «Странно: жизнь, которая еще вчера казалась прочной, как скала, рассыпалась в прах за какие-нибудь несколько недель. И самое страшное — это не физическая опасность, а то, что внутри людей погасло что-то важное. На место чести, ума и совести пришли страх, подозрительность и инстинкт самосохранения. Мы все — беглецы, но от себя убежать невозможно.» Или: «В сущности, мы все живем в пещере. И не только мы, эмигранты, а весь этот мнимый европейский прогресс. Придет время — и начнется новая, еще более страшная ночь. История смеется над нашими попытками обустроить уют. Весь мир — это пещера, в которой люди сидят вокруг маленького костра, в то время как снаружи бушует тьма и холод…» *** Понимание того времени и места (не Франции, а России) из текстов Газданова становится ярче четче — все «режут» всех. Почти так же, как понимание времени Сталина четче очерчивается в моей сего

Сын позвал в театр «Русская песня» на спектакль «Обед для грешников». С удовольствием провёл два часа времени на легкой комедии. Первая часть была скучноватой. А вторая — настоящая комедия. Долинский весь спектакль вытянул. Молодец! Текст пьесы местами явно модифицировали под отечественного зрителя (чтобы вызвать смех в зале нашими реалиями: например, в словах одного из главных героев в исполнении Долинского появились не только шотландские предки и почитание виски, но и русская бабушка и вкус к водке). На пути домой при остановке на светофоре машина Долинского оказалась рядом. И актер самолично за рулем (забавность: открыл окно и сплюнул, думая, что никто его в этот момент не видит. Ан нет! Кругом глаза и уши!

Интересно, Дзен загибается или ещё дышит, курилка? Много часов грузится/отрабатывается видео. Одно — уже больше суток. Или видео хотят вообще прикрыть?

Дочитываю книгу Михаила Кунина «Евгений Шварц». Один небольшой эпизод почему-то ярко запомнился. Кунин выдвигает и аргументирует гипотезу, почему Шварц в советское время тщательно скрывал небольшой период своей биографии, излагая его кратко и мутно. Нетрудно догадаться, что это был период Гражданской войны, а именно весны 1918 года, когда «подразделения Кубанской армии оставили Екатеринодар» и «присоединились к Добровольческой армии, бывшей тогда основной силой белого движения». Гипотеза Кунина: Шварц был тогда в составе этой армии, совершившей «Ледяной поход». Один из аргументов Кунина — Шварц получил там контузию и с тех пор его мучал «тремор рук» (они всё время потом дрожали). После «Ледяного похода» Деникин предоставил всем добровольцам право покинуть Белую армию, и Шварц якобы этой возможностью воспользовался. В своё время я много начитал мемуаров белогвардейцев: Антона Деникина, Петра Врангеля и других. Врангель в своих «Записках» о «Ледяном походе» ничего не сообщает (кажется, в нем не участвовал), а вот Деникин в «Очерках русской смуты» об этом пишет, называя тот поход «крестным путем» Добровольческой армии. Вспомнив, я даже нашёл у Деникина эти места: «Армия шла по сплошным пространствам воды и жидкой грязи — по дорогам и без дорог — заплывших, и пропадавших в густом тумане, стлавшемся над землёю. Холодная вода пропитывала насквозь все платье, текла острыми, пронизывающими струйками за воротник. Люди шли медленно, вздрагивая от холода и тяжело волоча ноги в разбухших, налитых водою, сапогах. К полудню пошли густые хлопья липкого снега, и подул ветер. Застилает глаза, нос, уши, захватывает дыхание, и лицо колет, словно острыми иглами… Неожиданно грянул мороз, ветер усилился, началась снежная пурга. Люди и лошади быстро обросли ледяной корой; казалось, все промёрзло до самых костей; покоробившаяся, будто деревянная одежда сковала тело; трудно повернуть голову, трудно поднять ногу в стремя…»