Культурные и творческие мероприятия, на которых был сам

31 января родились несколько известных композиторов, но главное — один из моих любимых музыкальных классиков-романтиков Франц Шуберт (1797-1828). Перед Новым годом можно вспомнить его песни (Lieder), вокальные циклы («Зимний путь» и «Лебединую песню»), мелодии «Ave Maria», «Лесной царь», фортепианные пьесы «Экспромт» соль-бемоль мажор и «Форель». Вот и вспомнил 🙂.

Булгаковский дом. Литсалон Андрея Коровина. Вечер памяти поэта Александра Сопровского, трагически погибшего в аварии 35 лет назад. Хороший камерно-ностальгический вечер. Жаль только, что звучало очень мало его стихов. Лишь одно стихотворение прочитала дочь Сопровского Екатерина Полетаева, плюс мы услышали небольшое количество звукозаписей со стихами, где был записан сам Сопровский (спасибо за это завотделом поэзии «Нового мира» Павлу Крючкову). В основном, были воспоминания. Впрочем, возможно, именно таким и должен быть вечер памяти. P.s. Честно говоря, этого поэта прежде я знал, хотя краем уха стихи, может, где и слышал. Оказалось еще, что он Поэт и эссеист Александр Сопровский одним из первых (или первым) осмыслил творчество Александра Галича, в частности, его песню «Встать, чтобы драться, встать, чтобы сметь!», «подчеркивая его роль как голоса эпохи, певца правды и свободы в советское время, в отличие от простого увлечения его песнями, как это было у многих». Я сам тоже люблю Галича.

Специально для обсуждения на книжном клубе в Музее Льва Толстого прочел толстый 700-страничный талмуд/роман (или сериал романов) «Красное на красном» Веры Камши. Фэнтези, которым я в принципе не увлекаюсь и никогда не увлекался. Кроме Толкиена, наверное, никого/ничего и не читал. Впрочем, может, и читал, но с ходу не вспомнилось. Значит, не впечатлило. Первые страниц 100-150 «Красного…» читал и всё время спотыкался: – сразу столько имён и характеристик героев, что надо умудриться в них не запутаться, поэтому приходилось возвращаться назад, чтобы героев идентифицировать и начать отличать одного от другого (замедляет чтение – для легкого чтения это барьер); – полукровку Алву все люди чести/аристократы презирают-презирают-презирают и ещё раз презирают за низкое происхождение, поскольку женятся и выходят замуж исключительно за «своих»/родовитых. И этот «штрих» то навязчиво, то ненавязчиво повторяется/подчеркивается. И словно мимоходом — оказывается, за Алву хотели выдать замуж племянницу одного из самых крутых аристократов Пидда, но полукровка сам отказался от такой «чести». Бумс! Где же «презирают»? (Или я что-то не так прочёл?); – некий безродный самозванец захватывает престол, выдает аристократок замуж за своё безродное/шпанистое окружение; проходит 400 лет, и вдруг выясняется, что «люди чести» сохранили свою чистокровность и прошедшие сотни лет женились/выходили замуж только за своих (за старую аристократию), ни с кем не смешиваясь — бумс! Как умудрились?; – стражники спокойно без досмотров пускают в столицу людей низкого происхождения, не обращая на них внимания. А благородных — всех переписывают по именам и т.д. Определяют, видимо, по их внешнему виду. Забавно. Что мешает благородному злоумышленнику при желании выдать себя за кого угодно, переодевшись в рваньё? …Может, чего-то в логике не понимаю. Некоторые фрагменты «Красного на красном» сильно напомнили мне… не сам роман Дюма «Три мушкетера», а именно кинофильм Хилькевича по мотивам Дюма («триаду»: туповатый король, несчастная королева и всесильное «его высокопреосвященство», которое по сути управляет государством). Когда в романе появились «светские» салоны/беседы, это напомнило салон Анны Павловны Шерер (и, видимо, салоны всех французских предшественников, включая салон маркизы де Рамбуйе). В книге также море исторических аллюзий к фактам и событиям европейской истории (Тюдоры, Стюарты, папа римский, торговцы-гоганы и т.д.) Язык романа поначалу показался кондовым: банальные/заезженные сравнения типа… «как осенний дождь» или «как уходит в песок вода или кровь». Первые впечатления — масс-культура для любителей фэнтези (и вторые впечатления такие же). Но! Когда тернии (страниц 150, а то и 200) преодолеваются, читается уже, как по маслу, очень легко (к звездам). По мере чтения сюжет становится всё более увлекательным (с неожиданностями). Появляется юмор. Видимо, писательницы сама раздухарилась. …Однако образ отдельной Вселенной. Который должен складываться от прочтения такого рода книг, у меня так и не сложился.