Живописные истории

Первые недели были испытанием. Люциан не трогал её. Не приходил ночью. Не угрожал. Он вообще делал вид, что её не существует. Только иногда, когда она проходила по коридору, она чувствовала его взгляд. Тяжёлый, горячий, прожигающий спину до костей. Мирослава освоилась. Узнала замок, насколько это было возможно в лабиринте меняющихся коридоров. Познакомилась с тенями, которые, оказалось, умели говорить. С призраками, которые жили в башнях и рассказывали ей истории о прошлом, такие древние, что даже они сами не помнили, правда это или вымысел...

Внутри замок оказался ещё более странным, чем снаружи. Комнаты менялись, когда она входила в них. Стены дышали. Свечи горели без огня, их пламя было чёрным, как смоль. В коридорах мелькали тени, которые не принадлежали никому из живых. Иногда Мирослава слышала шёпот, но не могла разобрать слов. Иногда ей казалось, что кто-то смотрит на неё из каждого угла. Люциан вёл её через анфилады залов, не произнося ни слова. Только иногда, когда она останавливалась, чтобы рассмотреть особенно причудливую фреску, он бросал через плечо: — Не отставай...

Он был прекрасен. Это был первый удар, от которого у Мирославы перехватило дыхание. Высокий, на голову выше неё. Широкие плечи обтягивала чёрная рубашка, открывающая мощную грудь и сильные руки. Его тело было телом воина или хищника: сухожилия, мышцы, сила, которая не нуждается в демонстрации. В ней чувствовалась опасность. Длинные чёрные волосы падали на лицо, скрывая половину его, но та половина, что была открыта, заставляла забыть обо всём на свете. Острые скулы, прямой нос, тонкие губы, изогнутые в насмешливой улыбке...

Чем дальше она уходила, тем тише становилось вокруг. Сначала исчезли сёла. Потом деревни. Потом даже одинокие хутора, где раньше жили отшельники и юродивые. Лес становился гуще, мрачнее, словно деревья смыкались за её спиной, отрезая путь назад. Мирослава шла три недели. Еда, заговорённая от порчи, заканчивалась. Вода в родниках пахла железом и чем-то ещё, чем-то живым, что пугало даже её, потомственную ведьму. Она заметила взгляд на седьмой день пути. Сначала просто ощущение. Мурашки вдоль позвоночника...

Пламя пожирало дом её подруги. Мирослава стояла на холме, укрытая пологом невидимости, и смотрела, как чёрный дым поднимается к звёздам. Она чувствовала запах горелого дерева, оплавившегося воска и человеческой плоти. Этот запах преследовал её уже полгода. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела лица. Весёлая Мелания, которая лечила детей от кашля за горсть ягод. Тихая Агата, знавшая язык птиц. Слепая Вера, предсказавшая эту охоту задолго до того, как она началась. — Беги, Мира! — шептала Вера в тот день, сжимая её руки холодными пальцами...