Книга. Проклятие любить тебя

На восьмой неделе её пребывания в замке случилось то, чего Мирослава не ожидала. Люциан заболел. Не так, как болеют люди. Его тьма начала пожирать его изнутри. Кожа стала серой, глаза потухли, силы покинули его. Он лежал в своей комнате, на огромной кровати, и не мог подняться. — Ничего не делай, — прохрипел он, когда Мирослава вошла. — Это пройдёт. — Не пройдёт, — сказала она. — Я знаю эту болезнь. Это проклятие. Одна из тварей наложила его на тебя, когда вы сражались. Люциан усмехнулся, но усмешка вышла слабой, почти жалкой...

После той ночи всё изменилось. Он приходил к ней каждый вечер, садился у камина, и они разговаривали. Часами. До поздней ночи, пока угли не начинали гаснуть. Он рассказывал ей о своём прошлом. О том, как стал Князем Тьмы. О битвах, о предательствах, о том, как разучился чувствовать. — Я думал, что это навсегда, — сказал он однажды, глядя в огонь. — А потом пришла ты. — И что изменилось? — Всё. Мирослава молчала. Она знала, о чём он говорит. Она чувствовала то же самое. Однажды вечером он нашёл её в мастерской...

Однажды вечером Мирослава сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на чёрный лес за окном. Луна висела низко, бледная и одинокая. Внизу, во дворе замка, кто-то выл. Она уже привыкла к этим звукам. Дверь открылась без стука. Люциан вошёл с бутылкой тёмного стекла в руке и двумя бокалами. Он был без плаща, в одной чёрной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы. — Пей, — сказал он, ставя бутылку и бокалы на стол. — Что это? — Вино. Ты когда-нибудь пила вино, ведьма? — Пила. Я не монашка. Люциан усмехнулся...

Слухи о ведьме, поселившейся в замке Люциана, разлетелись быстро. Нечисть, обитавшая в окрестных лесах, зашевелилась. Вурдалаки, упыри, оборотни, древние сущности, чьи имена нельзя произносить вслух. Они приходили к воротам, скреблись, искали проход в замок. Они чуяли кровь живого человека и не просто человека, а ведьмы, чья кровь насытит их на долгое время. Они хотели ее плоть, вонзиться в нее зубами. Люциан выходил к ним один. Без меча, без магии, только с холодной усмешкой на губах. — Она моя, — говорил он...

Первые недели были испытанием. Люциан не трогал её. Не приходил ночью. Не угрожал. Он вообще делал вид, что её не существует. Только иногда, когда она проходила по коридору, она чувствовала его взгляд. Тяжёлый, горячий, прожигающий спину до костей. Мирослава освоилась. Узнала замок, насколько это было возможно в лабиринте меняющихся коридоров. Познакомилась с тенями, которые, оказалось, умели говорить. С призраками, которые жили в башнях и рассказывали ей истории о прошлом, такие древние, что даже они сами не помнили, правда это или вымысел...

Внутри замок оказался ещё более странным, чем снаружи. Комнаты менялись, когда она входила в них. Стены дышали. Свечи горели без огня, их пламя было чёрным, как смоль. В коридорах мелькали тени, которые не принадлежали никому из живых. Иногда Мирослава слышала шёпот, но не могла разобрать слов. Иногда ей казалось, что кто-то смотрит на неё из каждого угла. Люциан вёл её через анфилады залов, не произнося ни слова. Только иногда, когда она останавливалась, чтобы рассмотреть особенно причудливую фреску, он бросал через плечо: — Не отставай...