Чтецъ

Не знаю, как вы, а я уже давно пристрастился к китайской поэзии. Стараюсь приобретать не только свежие книги с новыми переводами китайских поэтов, выпускаемых издательством "Шанс" (о которых я вам обязательно расскажу), но и старенькие советские сборнички, как правило, уменьшенного формата и всегда прекрасно оформленные. Сейчас я держу в руках один из таких сборников, изданный в 1979 году. В него входят стихотворения четырех великих поэтов средневекового Китая: Ван Вэя, Су Ши, Гуань Хан-Циня и Гао Ци. Эти замечательные люди жили в разные эпохи, но всех четырех объединяет приверженность древней поэтической традиции, которая не прерывалась даже тогда, когда власть в Китае на несколько столетий оказывалась в руках иноземных захватчиков. В традиции китайские поэты искали и находили себя. Через традицию они выражали свою индивидуальность. До сих пор я не могу себе исчерпывающе ответить на вопрос - в чём сила китайской поэзии? Все объяснения, которые приходят на ум, кажутся неполными, что-то всегда ускользает, как вода просачивается сквозь пальцы. Китайская поэзия - это поэзия созерцания, она проста и сложна одновременно. Китайские поэты, как никакие другие, владели мастерством выражать внутреннее состояние человека через природу, создавая лёгкие пейзажные наброски или, напротив, изображения с четкой проработкой деталей. Вот, например, стихотворение Су Ши: "Живет человек - кто знает, на что уходят его года? Кажется, лебедь прервал полет, ступает по кромке льда. И вот - остались на мокром снегу следы лебединых лап, А лебедь крылья раскрыл и умчал - попробуй пойми, куда". При беглом чтении видишь только лебедя, а потом понимаешь, что лебедь здесь символизирует человеческую жизнь. Обратите внимание на то, что птица оставила следы на мокром снегу - крайне ненадёжной и зыбкой поверхности. Когда снег растает, следы исчезнут. То же самое происходит и с человеком: он появляется в этом мире неизвестно откуда и уходит из него неизвестно куда, оставляя на земле следы своего пребывания, которые со временем сотрутся. Китайские поэты всматривались в пустоту и умели любоваться ею. Они стремились достичь "внутренней отрешенности от суеты жизни", по точному выражению составителя этого сборника И. Смирнова. В книге есть замечательное стихотворение Ван Вэя в переложении Аркадия Штейнберга, от которого веет метафизической тревогой, - "Вздыхаю о седых волосах": "Увял, обескровлен Твой давний лик молодой. Редеют седины, Вот-вот их лишишься ты. Изранено сердце Мирской, жестокой тщетой. И есть ли спасенье, Помимо Врат Пустоты?" Простота словесного выражения при максимальной концентрации смысла - вот чем поражает это стихотворение. И таких находок в сборнике великое множество. В дальнейшем я буду выкладывать обзоры на книги китайских поэтов, а пока можете прочитать мою заметку о Тао Юань-мине, поэте, жившем в IV-V вв. н. э., перед которым преклонялись Ли Бо, Ду Фу и Ван Вэй: dzen.ru/...djs Из китайской лирики VIII-XIV веков (Ван Вэй, Су Ши, Гуань Хань-цин, Гао Ци). / Пер. с китайск. Сост., послесл. и коммент. И. Смирнова. - М., Главная редакция восточной литературы издательства "Наука", 1979. - 286 с.

Часто приходится слышать, что философия умерла. Но так ли это на самом деле? Жанр романа, например, хоронят уже лет сто, столько же примерно хоронят искусство, а недавно один самодовольный публицист заявил, что скоропостижно скончалась художественная литература. По-моему, все эти разговоры основаны на субъективных переживаниях и не имеют отношения к объективной реальности. Искусство у нас в крови, и хорошей, качественной литературы в мире сейчас так много, что жизни не хватит прочитать её. Да и как может умереть литература? Люди перестанут сочинять истории? С какой стати? Или закончатся все возможные комбинации слов? Может ли умереть музыка от того, что музыканты перебрали все мелодии? Конечно, нет. То же самое касается и философии. Мало того, что жизнь сама по себе - тяжелая ноша, так она еще постоянно меняется, подбрасывая нам новые проблемы. Без философии её не одолеть. Философия всегда будет сопровождать человека, склонного к рефлексии. Конечно, в наше время, когда наука делает такие шаги, философия может показаться бесплодной игрой ума, особенно если это постмодернистская галиматья. Однако есть особый род философии или, лучше сказать, философствования, существующий где-то на границе между искусством и научным методом, который может дать нам что-то, чего не может дать ни чистая наука, ни чистое искусство, ни тяжеловесная академическая философия, ни беллетристика. Так философствовали Сократ, Сенека, Марк Аврелий, Монтень, Ален, Чаадаев, Бердяев, Шестов, Степун, Камю, Ортега-и-Гассет - мыслители, чьё внимание было сосредоточено на внутренней жизни человека, на проблемах культуры, морали и эстетики. Я высоко ценю такую философию за её феноменальную широту взгляда и лёгкость выражения самых сложных идей, за чувство освобождения, которое она дарит, за то, что она прививает критическое отношение к самому себе и той среде, которая обтачивает нашу личность, превращая нас в конформистов, стирая нашу индивидуальность. Мы живем стереотипами, проводя время в разговорах о погоде, судим по обложке и по одёжке, ни во что не вникаем, экономя свои когнитивные ресурсы. Не всегда это плохо, но иногда хочется выломиться из душной камеры повседневной рутины и почувствовать себя одиноким и свободным. Наша личность просыпается и начинает требовать к себе уважения. И философия пригождается в такой ситуации как нельзя кстати. "Утешение философией" - так называется небольшой прекрасный трактат древнеримского философа Боэция, написавшего его в тюрьме в ожидании казни. Философия помогла ему преодолеть страх и укрепила в нем чувство собственного достоинства, дала силы и мужество принять свою судьбу и тем самым возвыситься над ней. Философия не умерла и глубокие мыслители никуда не исчезли, как не исчезли писатели, поэты, композиторы и художники. Например, сейчас у меня на столе лежит книга Виктора Визгина "Между философией и литературой" - как раз то, о чем я говорил выше. Его тексты представляют собой синтез литературы и философии, который можно определить как художественно-философское эссе. Визгин заботится не только о том, "что" сказать, но и "как" выразить свою мысль. Его язык отличается редкой красотой и прозрачностью. О чём он размышляет? О поэзии, музыке, о своём понимании философии, о персонализме, о прочитанных книгах, о Герцене, Борисе Зайцеве, "Замогильных записках" Шатобриана, об Эрнсте Юнгере и Томасе Манне. Круг его интересов очень широк. Философические этюды Визгина пронизаны поэтической созерцательностью и всегда в них чувствуется мощное личностное начало. Его проза аристократична, а мысль консервативна. Философ настроен весьма критично по отношению к современности: "Что такое наш себя расхваливающий информационный мир, всемирная паутина сведений, как не "полубогатство полуума", если не бедность полоумных, считающих липкую паутину за все необходимое для жизни, счастья, спасения?" Читать эту книгу одно удовольствие, даже если не соглашаешься с автором, но от этого становится еще интереснее, потому что пробуждается собственная мысль. Виктор Визгин. Между философией и литературой. - СПб., 2021. - 448 с. (Серия "Humanitas")