Рубиновый Дракон

Глава 28 — Двоемужница, — воскликнула ведьма и припечатала девушку в лоб костяшками пальцев. Капа ахнула, и если бы не дородная Варвара, которая поддержала её, то рухнула бы на пол. — Вы чего, бабушка? — прошептала испуганно Капитолина. — А чего ты, девка, сомлела? Двоемужница ты и есть, судьба у тебя такая, — проскрипела старуха. — Ну, проходьте дальше, не выхолаживайте мне избу. Варвара проворно нырнула в тёмное помещение и потянула за собой испуганную девушку. — Боися, чтоль, меня? — ведьма, не моргая, смотрела Капушке в глаза...

Глава 27 Капа сидела ни жива ни мертва, её бледное лицо покрылось холодным потом, а в глазах застыл дикий ужас. Она не могла пошевелиться, словно окаменела от страха, и только прерывистое дыхание выдавало её жуткий страх, который она только что испытала. Каждая частичка её тела словно застыла в ожидании смерти, а сердце колотилось так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. — Барышня, Капитолина Фроловна, ну всё, всё, страшное уже позади. Успокойтесь, миленькая, вон как вы сомлели, — Варвара хлопотала подле испуганной девушки, боясь, что та сейчас хлопнется в обморок...

Лошади весело цокали копытами по мёрзлой земле. Мороз покусывал щёчки Капушке. Она, притулившись к Варваре и согревшись, дремала. Варвара боялась закрыть глаза, ей всё казалось, что за ними кто-то наблюдает. — Тихон, ты ничего не слышишь? — спросила она конюха. Тот повернулся к Варваре и пожал плечами. — Нет, не слышу никого, только наши лошади стучат копытами. А что, ты услышала что-то, или так приблазнилось? — Ой, так после той поездки с барыней мне чёрти что теперь слышится. — Да уж, поездка ещё та была, — согласился с Варварой Тихон...

Места себе не находила Анфиса Власовна, все думала, что теперь делать с разбитой своей жизнью. То, что она с Фролом жить не останется -- это она точно решила. Вот от этого и болела душа, рвалось на лоскуты сердце. -- Эх, Фролушка, что же ты наделал? Зачем нашу жизнь под откос пустил? К телу своему не подпускала душегуба-мужа. А Фрол Емельянович вдруг воспылал нежностью к супруге. На какое-то время цыганка оставила его в покое, после того как они с Варварой съездили к ведьме. Вот и стал он потихоньку приходить в себя...

Капушка места себе не находила, вот уж вторая неделя пошла, а Макар так и не навестил ее. -- Неужели бросил? А может, понравилась какая? Она заламывала руки от тягостных мыслей. Анфиса Власовна обратила внимание на дочь. -- Капушка, что это ты невесёлая уж какой день ходишь? Или случилось что, чего я не знаю? -- Все хорошо, маменька, -- ответила девушка. Ей не хотелось открываться матери о том, что Макар перестал навещать ее. -- Маменька, а у вас нет знакомой ведьмы какой? -- закинула удочку Капитолина...

Старая Енько с трудом поднялась со своей лежанки. -- Гости будут сегодня, -- проворчала она, подходя к окну. Снег все сыпал и сыпал, который день небо будто сквозь сито сеяло мелкую крупу. Большой, вальяжный кот, выгнув спину, поцарапал лапками по полу и отправился вслед за старухой. -- Хон (царь), а ты чего подхватился? Иди, еще поспи, -- предложила Енько, но кот, не обратив на нее внимание, мягкой поступью подошел к двери и стал ждать. -- Ах ты, горе луковое, -- проворчала старуха и усталой походкой пошла открывать дверь своему любимцу...

Фото из открытых источников интернета Чернее тучи приехала Анфиса Власовна домой. Мужу решила пока не признаваться, что обо всем знает. -- Варвара, ты молчи, никому не рассказывай, где были и что бабка говорила. -- Ой, да что вы, барыня? Я ж -- могила, сама знаю, что это секрет, -- выпучила глаза Варвара. -- Да, Варя, еще, ты поставь самовар, чаю выпьем, а то у меня все нутро захолонуло, -- попросила Анфиса Власовна. -- Ой, барыня, я сейчас, я мигом, -- Варвара тут же понеслась на кухню ставить самовар...

Анфиса Власовна приложилась к корчику и стала пить бабкин отвар. -- Ну, что, голуба, как? Сердечко успокоилось, перестало трепаться как воробей? -- спросила бабка Ульяна. Анфиса Власовна прислушалась к себе: -- Да, вроде успокоилось. Хм, надо же какой отвар, и на вкус приятный и успокаивает быстро, -- похвалила барыня. -- Ты мне, бабушка, отлей с собой домой. Дома, бывает, так сердце заходится от мужниных да дочкиных закидонов, -- сказала Анфиса. -- Я тебе, голуба моя, травки с собой дам, а настой ты и сама оттопишь...

Отец Никонор молча провел Фрола Емельяновича в исповедальню и промолвил: -- Рассказывай, сын мой. Все что есть на душе, рассказывай, вычищай душу, знать, и ей станет легче, не будет она груз такой на себе держать. -- Батюшка, да я посоветоваться к вам пришёл, -- Фрол Емельянович не готов был выложить все свои подвиги перед отцом Никанором. -- Ну давай, излагай проблему, а я чем смогу, тем помогу. -- Понимаете, -- начал Фрол Емельянович, прерываясь на каждом слове. -- Прицепилась ко мне цыганка, покойница, приходит почитай каждую ночь...

А Фрол Емельянович, придя в кабинет, не находил себе места. -- Экая зараза прицепилась ко мне. Что же тебе надобно, цыганская морда? Может, к батюшке сходить, поговорить с ним, авось чего и присоветует, не даром я в приход такие деньжищи отваливаю, пусть отрабатывает, -- размышлял Сорокин. Он налил себе в бокал янтарной жидкости и, не раздумывая, опрокинул в рот. Приятное тепло побежало по крови, согревая заледеневшее тело. Руки перестали дрожать. Сердце, неистово колотившееся, замедлило свой бег...

-- Тише, тише, мой родной, -- обняв и прижав к себе обезумевшего мужа, баюкала Анфиса Власовна. Фрол Емельянович в теплых объятиях жены понемногу успокаивался. -- Ну что ты, мой дорогой? Что так расходился? Али в поездке чего приключилось? Ты не носи в себе, расскажи, оно, может, и легче на душе станет, -- упрашивала жена. Ну как такое расскажешь? Что загулял и в порыве ревности любовницу задушил? Фрол Емельянович от таких мыслей мотал головой и решил ни за что не признаваться. Он знал крутой норов жены...

Тяжелой была дорога домой для кучера Сашки и его хозяина. Фрол Емельянович теперь не мог обходиться без горячительного. На почтовой станции, куда с таким трудом добирались их лошади, Сорокин напивался до одурения в трактире. Сашке преходилось тащить его дородное пьяное тело в гостиницу. -- Барин, вы бы поменьше жрали эту горькую. -- Сашка уже не стеснялся в выражениях. -- Тащи теперь этого кабана в нумера, -- пыхтел щуплый кучер, поднимая почти на себя безвольное тело хозяина. -- Да, видно, сильно зашибла барина убийство цыганки...