Великолепный век. Разные судьбы

Дворец Топкапы встретил утро с необычайной суетой. Сегодняшний день обещал быть особенным: ожидалось прибытие старшего сына султана Сулеймана, шехзаде Мустафы, вместе со всем его гаремом и, конечно же, его матушкой, Махидевран-султан. По всему дворцу кипела генеральная уборка. Слуги сновали туда-сюда, намывая и начищая каждую поверхность до блеска. Калфы и евнухи, как всегда, с присущей им придирчивостью, контролировали каждый шаг подчинённых, стремясь к идеальному порядку. Тем временем, Ибрагим-паша,...

В покоях великого визиря османской империи царила такая напряжённая тишина, что, казалось, каждый присутствующий слышал биение сердца товарища. Ибрагим, полный затаённой надежды, устремил свой взгляд на Гюрхана. - Говори, Гюрхан, – произнёс он едва слышно, словно боясь спугнуть хрупкий, но такой желанный шанс, – говори, мой дорогой. - Башат, помнишь, как мы преследовали Монаха? – сосредоточенно спросил товарища Гюрхан. - Конечно, – отозвался тот, и, осознавая всю серьёзность момента, даже не попытался пошутить, как обычно...

Хюррем, задержавшись у входа, окинула комнату цепким взглядом, который остановился на Маргарите. Заметив, как та смутилась, она удовлетворённо улыбнулась. Маргарита же и впрямь была ошеломлена. Внезапное появление Хюррем вместо ожидаемого падишаха застало её врасплох. К тому же, она впервые оказалась так близко к императрице и была поражена, насколько та красива, молода и величава. “Кобос был прав, - пронеслось в её голове, - от этой Хюррем исходит какая-то мистическая сила.” Маргарита ощутила превосходство этой женщины и почувствовала раздражение...

Армандо, напрягая все свои силы, попытался сдвинуть камень, придавивший ногу Мехмета, но тот не поддавался. Он пробовал снова и снова, его мышцы горели от напряжения, но камень оставался неподвижен. - Мехмет, я понимаю, как тебе бо_льно, но ты должен мне помочь, я буду давить, а ты… ты должен будешь попытаться вытащить ногу, когда камень хоть немного приподнимется. - Я постараюсь…- прос_тонал Мехмет. Тогда доктор засучил рукава и попробовал ещё раз. Лишь с третьей попытки камень поддался, и нога мужчина оказалась на свободе...

Утро едва вступило в свои права, а Ибрагим уже направлялся к величественным вратам дворца Топкапы. Его сердце билось в предвкушении, ведь он жаждал узнать, чем завершилась беседа Хюррем с повелителем. Миновав кабинет, он направился по знакомым коридорам к покоям падишаха. - У повелителя Хюррем-султан, – доложил стражник у дверей. Ибрагим с удивлением взглянул на дверь, как вдруг изнутри раздался стук, заставивший обоих вздрогнуть. Стражник тут же отворил дверь, и на пороге появилась Хюррем-султан...

Кобос спешил в комнату Маргариты, и его торопливая походка эхом отдавалась в коридорах Топкапы. Несмотря на то, что события развернулись куда благоприятнее его ожиданий, на душе у него было неспокойно. И снова виной тому была Хюррем-султан. Едва он её увидел, как тело охватила всё та же дрожь, а на щеках вспыхнул предательский румянец, грозя выдать его чувства с головой. “Почему эта женщина так влияет на меня? Почему я ощущаю такое волнение, просто глядя на неё? И это чувство... оно не плотское, нет...

Громкий хлопок императора Карла, прозвучавший трижды, мгновенно распахнул двери зала. Внутрь вихрем ворвалась женщина в костюме одалиски, сжимающая в руках шпагу и факел. Стража, не медля ни секунды, бросилась ей наперерез, преграждая путь. Гурия замерла, а Карл поспешил успокоить султана: - Сулейман, это всего лишь танцовщица, которую я хочу подарить тебе. Пусть она покажет всё, на что способна. Уверен, тебе понравится. - Да я не против, просто предупреждать надо, — усмехнулся Сулейман. - Я едва успел махнуть своим воинам, иначе они снесли бы ей голову...

Лёгкий ветерок ласкал шёлковые занавеси покоев Маргариты. Она стояла у окна, вглядываясь в золотистый свет, заливающий сад Топкапы, и чувствовала, как неистово в груди бьётся сердце. Проведя пальцами по лезвию кинжала, который был у неё в руках, она злорадно улыбнулась, представляя, как однажды вотк_нёт его в сердце того, кто уб_ил её матушку. В том, что это обязательно случится, она не сомневалась. Девушка подошла к зеркалу, и её взгляд стал сосредоточенным, почти гипнотическим. В отражении она видела не просто себя, а нечто большее – инструмент, доведённый до совершенства...

Ибрагим, оказавшись в коридоре, тут же наткнулся взглядом на Башата. - Башат, прошу прощения. Я был так погружён в свои мысли, что совершенно упустил из виду, что просил тебя подождать, – произнёс паша, чувствуя лёгкое замешательство. Затем, с улыбкой, обратился к своему воину: - А ты чего такой тихий? Обычно бы уже громогласно заявил: “Эй, командир, ты там уснул, что ли?” Башат зарделся. - Да что Вы, командир, я бы никогда… - А почему бы и нет? Иногда и мне полезно, чтобы кто-то вернул меня на землю, – с усмешкой сказал Паргали...

Золотые лучи заходящего солнца пробивались сквозь резные окна, окрашивая шелка и драгоценности в невероятно красивые оттенки. Но сегодня даже это великолепие не могло развеять тень беспокойства, поселившуюся в сердце Хюррем-султан. В руках она держала письмо, переданное с особой осторожностью доверенным лицом, с печатью, знакомой и дорогой – печатью её сестры, королевы Польши. Хюррем развернула тонкую бумагу, и её глаза, обычно полные огня и решимости, сейчас были сосредоточены на изящных строках, написанных на итальянском языке...

Пока Армандо отчаянно боролся за каждый вздох, в местечке Кастельвеккьо, словно в другом измерении, развернулся следующий диалог. - Ну что, Вальтер, справился? – голос Агнессы звучал ровно, без тени волнения. Она смотрела на своего верного слугу, ожидая ответа. - Да, госпожа. Я направил зверя так, чтобы он встал на его защиту от врагов, – ответил Вальтер, его взгляд был прикован к хозяйке. - Хорошо. А что дальше? – Агнесса слегка кивнула, словно оценивая проделанную работу. - А потом я внушил охотнику, чтобы он нашёл его, – закончил Вальтер...