Великолепный век. Разные судьбы

Гюль-ага дочитал письмо Себастьяна и с сочувствием посмотрел на Сюмбюля. - Да, дела…- промолвил он, - и что же теперь? Раз ты здесь, значит, твоя дочь согласна на предложение этого…неверного? - Да, Гюль-ага, - горестно произнёс Сюмбюль, - я перепробовал всё, что мог, чтобы удержать её. Вот и пришёл к Хюррем-султан… а к кому мне ещё идти? - Расскажи-ка мне всё по порядку, Сюмбюль, кто знает, может, и я смогу помочь тебе. - Хорошо, Гюль-ага, послушай мою печальную историю. В твою голову иногда приходят путные мысли, может, и посоветуешь что-нибудь...

- Командир, что это Башат так заливается? Розалинда его, что ли, так развеселила? - спросил Гюрхан, выглядывая из-за плеча Ибрагима. - Нет, думаю, ей сейчас не до смеха, - ответил паша, - отличная работа, Башат! Ты всё-таки успел. В лесу её было бы гораздо труднее поймать, она умеет хорошо скрываться, - добавил он, подойдя к своему воину, и похлопал его по плечу. - Спасибо, командир, но это не я, я бы не смог поднять руку на женщину, - с лукавинкой во взгляде ответил Башат. Его товарищи, мгновенно оценив ситуацию, разом посмотрели на стоявшую поодаль цыганку...

Мрачный Альпай стоял у двери, его мускулистые руки покоились на эфесе ятагана. С трудом подбирая слова, он произнёс: - Она… она зар_езала и зад_ушила охранников, переоделась в их одежду и бежала. Ибрагим вздрогнул. - Зад_ушила? Как? Чем? - его голос начал набирать силу, в нём проскальзывало явное раздражение и нервозность, - разорвала тюремную грубую одежду, которую даже разрезать трудно? - Простите, Ибрагим-паша, я не знаю, не видел ещё… Не в силах больше сдерживаться, Ибрагим, не дослушав, сорвался с места и выбежал из кабинета...

Бернардо вошёл в столовую, окинул взглядом помещение и обратился к слуге: - Заир, а где Земфира? Я её нигде не вижу. - Ещё не приходила, господин, - ответил тот. - Неужели так долго спит? – удивился Бернардо и уселся за стол. Через несколько минут дверь распахнулась, и появилась Земфира. Бернардо радостно улыбнулся ей, но тут же нахмурился. - Доченька, ты какая-то бледная. Лицо такое, будто ты всю ночь не спала. Что-то тебя тревожит? - с беспокойством спросил он. - Нет-нет, папа, всё хорошо. Я просто,...

Паоло сжал в руке тонкий листок бумаги и усмехнулся. “Серьёзный разговор о счастье? Уж не о любви ли к шехзаде Мустафе? Неужели флейтист прав, эта девчонка влюбилась и хочет отказаться от своей миссии? Если так, то это ставит под угрозу всю операцию, - размышлял он, - а что если это ловушка? Маргариту раскрыли, либо она сама во всём созналась, и это сообщение – попытка заманить меня в западню? В таком случае появляться во дворце мне опасно и встречаться с музыкантом тоже. Надо что-то делать, - стал он лихорадочно соображать и минуту спустя прошептал: - Лора! Вот кто мне поможет...

- А время оставило следы на твоём дерзком лице, морщины у глаз появились, хотя, надо признать, по-прежнему хорош, - первым начал разговор Армандо. - А твой, всегда холодный, пробирающий до костей взгляд, стал теплее, - ответил Бернрадо. - Твой голос стал чуть хрипловат, но узнаваем, - продолжил Армандо. - Это от волнения, - Бернардо медленно кивнул и положил руку на грудь, - сердце забилось… - Беспокоит? – тотчас оставив игривый тон, встревожился Армандо, - идём, я дам тебе лекарство и уложу… - Да нет уж, я постою, - перебил его Бернардо и хитро прищурился...

- Папа, а что такое карты Таро? Ты о них знаешь? - с любопытством посмотрела на отца Земфира. - Это очень древние карты, которые используются в различных частях Европы для карточных игр. Они потомки игральных карт, - ответил Бернардо. - Папа, а почему они такие таинственные? Я видела на них изображения богов, животных, птиц, красивых и странных людей. И почти на каждой карте нарисован чёрный орёл и три соединённых кольца. - Чёрный орёл? - озадаченно переспросил Бернардо и покачал головой, - если так, то это Таро Вискотни-Сфорца, это самая древняя колода Таро...

Долго ещё в доме Армандо не стихали счастливые голоса, звонкий смех и тёплые поздравления. Айше, с сияющим лицом, бережно поддерживала пока ещё небольшой живот, а её взгляд, полный глубокой благодарности, устремлялся к небесному своду. Она возносила хвалу Всевышнему за бесценный дар, который хранила под сердцем. - Госпожа Морелла, - с теплотой в голосе произнесла она, - в вашем доме сегодня произошло настоящее чудо. И я уверена, что это не просто совпадение. Так Аллах отметил ваш дом, словно предвещая, что следующая великая радость придёт именно к вам...

Христос воскрес! Счастливой Пасхи вам и вашим близким! …Разбудило солнце, щедро заливающее комнату. Тут же невероятно вкусный запах сдобы заставил сглотнуть слюнки. Тишина…Умиротворяющая…Слышно только мерное тиканье старинных ходиков, похожих на маленький домик, прикреплённый к стене, с гирьками, плавно скользящими на цепочках . В Красном углу на полке, украшенной вышитым льняным полотенцем, стоят иконы. Это сердце дома, его душа, где, как говорила бабушка, "Бог живёт". Здесь царит порядок и чистота, потому что это место священное...

Солнечный луч пощекотал веки Маргариты, заставив её забавно поморщиться и открыть глаза. - Доброе утро, Маргарита, - прозвучал рядом мелодичный женский голос. Девушка блаженно потянулась, наслаждаясь моментом пробуждения. - Доброе утро, Хюррем-султан, - ответила она, одарив собеседницу искренней улыбкой. Но внезапно её лицо омрачилось. Резко сев в постели, Маргарита встряхнула головой, пытаясь развеять остатки сна. - Простите, я подумала, что Вы… мне приснилось… - пробормотала она, коснувшись пальцами своих губ...

Воздух в покоях сегодня казался Мустафе особенно душным. Он сидел напротив Хюррем-султан, слушал о том, как Маргарита проникла в Топкапы, о её первоначальных целях, о её миссии, и каждое слово, словно раскалённая лава вулкана Немрут, обжигало его сердце. Маргарита, с её смехом, что звенел, как колокольчик, с её пытливым взглядом, полным нежности, была шпионкой, подосланной императором Карлом, чьё имя было синонимом врага. Образ девушки мелькал перед его глазами: Маргарита, склонившаяся над...

Весть о том, что Маргариту тайно тр_авят, обрушилась на Хюррем как гром среди ясного неба. Ярость, ледяная и обжигающая одновременно, охватила её. Не дожидаясь, пока стражники откроют дверь, султанша сама с силой толкнула деревянную створку, и когда та с грохотом распахнулась, словно фурия, ворвалась в свои покои. Её глаза метали молнии, а губы дрожали от сдерживаемого гнева. - Эта ничтожная наложница Мустафы посмела поднять руку на мою подопечную! Все в гареме знают, что я взяла Маргариту под своё крыло, потому что повелитель так захотел...