Великолепный век. Разные судьбы

Как только управляющий покинул зал, Генрих взял соусник, чтобы полить рыбу на своей тарелке, но неожиданно выронил его. Жирное тёмное пятно тут же расплылось по праздничному камзолу мужчины. - О, как же я неловок, - промолвил он, - прошу простить меня, но я вынужден удалиться, чтобы не смущать вас своим видом. - Приведи себя в порядок и возвращайся к столу, - распорядился глава семейства, чуть кивнув в сторону коридора. - Да, конечно, - коротко бросил Генрих, и в его глазах мелькнуло что-то, чего не заметил никто, кроме Альпая и Назлы...

В тот день миссис Мэйв не ушла. Сняв перчатки, она коснулась рукой холодного мрамора колонн в гостиной дома Пири-паши и поняла, что не сделает больше ни шагу назад. И осталась там навсегда. Потекли дни, наполненные тихими чаепитиями, долгими разговорами и тем редким взаимопониманием, которое нечасто встречается у людей. Пока в особняке Пири-паши царила предсвадебная суета, а миссис Мэйв, сияя от счастья, примеряла шелка для предстоящего никяха, Альвизе Гритти, Альпай и Назлы, покинув берега Босфора, продолжали своё долгое путешествие...

Устроившись за низким столиком, Пири-паша и миссис Мэйв заказали горячий шербет с корицей. Когда дымящиеся пиалы оказались перед ними, Мэйв, не тратя время на светские любезности, откинулась на спинку стула и стала внимательно изучать лицо своего спутника. - Что, очень стар? – c горькой усмешкой спросил Пири-паша. - Вовсе нет, - тотчас ответила Мэйв, и в её тоне не было и доли кокетства, - знаете, на Вашем лице, конечно, есть морщины, но каждая из них будто прочерчена пером летописца, и как бы это ни было странно, они украшают Вас...

Эйлин быстрыми шагами подскочила к Ибрагиму и тоже опустилась на колени рядом. Она коснулась его лица, проводя пальцами по скулам, словно пытаясь найти в чертах взрослого, властного мужчины того мальчика, которого когда-то оставила в Парге. Слёзы, которые она сдерживала всю дорогу из Ирландии, наконец, покатились по её щекам. - Я искала тебя в каждом сне, - шептала она, прижимаясь лбом к его лбу, - я думала, что ты остался лишь в моих молитвах. Моя сестра… она так часто звала тебя перед уходом… Ибрагим закрыл глаза...