Осколки из прошлого

Грибы в наших лесах всегда удивляли своим разнообразием и обилием. Сразу на опушке леса, будто девки, начинали щеголять ситцевыми нарядами сыроежки, свежие, румяные, как после дождя, сами просящиеся в корзину. Поглубже в чаще, прячутся от постороннего взгляда, черныши- монахи, подглядывающие украдкой из-под черных своих клобуков. На взгорье, в красном лесу стоят на страже рыжики, будто стрельцы царские, а рядом в хороводах красуются павы- волнушки, модничая мягкой бахромой своего наряда. Плодовитые...

Они пришли как половодье: неожиданно, из ниоткуда, нахрапом ломая лёд, привнося своё новое. Вода прибывала стремительно, выходя из берегов, поглощая заливные луга и впадающие со стороны речки, которые еще вчера бурлили как рыба на мелководье, а сегодня всё замерло необозримой гладью на много верст в округе. И даже когда вода сошла, оголив природные берега, чувствовалось, что они пришли и с этим придется считаться. В 1550 году: чуваши, мордва, черемисы послали своих знатных людей в Москву, дали клятву...

Лошадиная повозка медленно волочилась по ухабам проселочной дороги; в чистом, без единого облачка небе, пел звонкоголосый жаворонок. День обещался быть жарким и долгим и с раннего утра воздух наполнялся разными видами насекомых: от надоедливо кружащей хороводы мошкары, до кусающихся, пронырливых слепней. Спускаясь к подножью вершинки, приходится руками придерживать напирающие ветви ольхи и ивы, которые разрослись уже на пол дороги. Чавкающая под колесами грязь не напрягала, а, скорее всего, успокаивала своей монотонностью...

Гавриил Иванович за завтраком рассказывал сон о встретившейся ему покойной тёщи, которая упрекала его: —Вот ты всё работаешь не разгибая спины, не выпускаешь топора из рук, стараясь всё успеть, но не закончив одного дела, уже начинаешь другое, а между тем, дом свой новый ошелевал только с улицы, а со двора в пазах мох торчит не подбитый. Его в этом сне почему-то удивило другое: —Как это она узнала про не подбитый мох, если она и дома этого при жизни не видела? Жена, которая, прибиралась в печи на...

Его звали Мишей, — так на русский язык перевели его мусульманское имя Абдулхай. Если для ровесников так называть его было нормой, то для нас молодых, язык не поворачивался, вымолвить это. Мы звали его бригадиром, не за должность, занимаемую им, а вкладывая тот же смысл как: шеф или босс. Бригада обслуживала служебные здания в центре Москвы в Китай-городе, в обязанности которой входило: подвозить канцелярские товары, переселять кабинеты сотрудников и множество других рутинных обязанностей, возникающих при этом...

Ефимия Назаровна— в миру просто Химка, была моей бабушкой по отцу. Она родилась 10 июля 1887 года по старому стилю в деревне «Кулички— Богородицкая Тож». Её родителями были Назар Орефиев Морозов и его жена Матрена Ивановна. Через неё род Морозовых стал моим родом. При более тщательном изучении этого рода оказалось, что род Морозовых напоминает мне род Юшиных по моей материнской линии, когда родители моей матери оба были носителями крови Юшиных. Оказалось, что и родители моего отца тоже имели одинаковую кровь Морозовых...

Этот род мне был известен, как род моей прабабушки Марфы Васильевной Мусатовой, которая в девичестве была Юшиной и на этом мои познания заканчивались. Позже я выясню, что фамилию правили, а раньше она писалась Вьюшины, но и это мало о чем могло подсказать. Юшины прибыли в новопоселённую деревню Благодать, в первую волну заселения, в 1840 году из села Кривая Лука, которая наследовала своё название из-за дугообразной излучины реки Вобши, на левом берегу которой находилось. Старшим в этом роду был Ефим Федоров Юшин 1790 года рождения...

Ничто меня не связывало со Старотомниковым, никаких родственников у меня там не было, не ёкало моё сердечко ни о прошлом, ни о настоящем этого села. Однофамильцы не редкость в наших сёлах и поэтому ничего нового они мне не подсказали, просто совпадение и не более того. Село на меня не произвело никакого впечатления, разве, что девушки, надо отдать должное: было от чего потерять голову. Были какие-то святые озера, но купаться в них вряд ли кто бы решился, а речку Цну мог видеть только через стекло автобуса проезжая понтонный мост у Вислого бора...

В село Благодатку они приехали в самом начале шестидесятых годов. Цивилизация еще не заглядывала в эти места — всё шло по старинке. Колодцы с журавлями, с покачивающими на шестах бадьями, словно детские зыбки, убаюкивали взгляды прохожих путников. И хотя, уже лет сорок, как была советская власть, об успехах которой кричали газеты, но на облике здешних людей это никак не отразилось. Они ходили по-прежнему в лаптях; дома, сплошь крытые соломой, керосиновые лампы коптили в сумерках подсвечивая скудную...

Эту птицу слышали все, а кто забыл, тому она сама подскажет своё имя характерным «ку-ку». Пение это принадлежит самцу — так он подзывает к себе самочку красивой, надрывной песней, а у самочки другой голос, больше похожий на приглушенный хохот; также она подбирает и другие голоса и использует их, чтобы согнать с гнезда другую птицу и пользуясь птичьим переполохом подкладывает своё яйцо в чужое гнездо, предварительно выбросив одно из яиц для ровного счёта. Когда кукушонок вылупится в чужом гнезде,...

В любое время года, кроме зимы, эта улица была непроезжая: заболоченная, изрытая глубокими колеями, но на уазике как-то ухитрялись проезжать, прокладывая дорогу, подсказанную внутренним шоферским чутьем. Вот и сейчас звериный рык мотора давал понять, что машина выбирается из колеи, а холостой размеренный выхлоп, тоже был следствием не остановки, а движения в разрез между колеями. Село опустело и зарастало; застрять тут перспектива не радостная— одна надежда на топор и лопату. Летом тут еще теплилась...

Что она знала про любовь в свои восемнадцать лет: книги не читала, хвастовство старших подруг не слушала. Она могла решить для себя, что, если сидишь ты с парнем обнявшись на лавочке, целуясь до рассвета, это и есть любовь; но как-то буднично на душе у Любы, нет праздника и однажды может все опостылеть и полететь к чертям. Любовь не скроешь— она как черемуха на ветру, дурманит ароматом, её не заметить, не обойти невозможно. Женщина любовь воспринимает всегда на себя; ей хочется, чтобы её любили и баловали как дитя, а мужчине хочется дарить свою любовь, заботиться о своей любимой...