Прорабские истории

Наблюдать артистов за кулисами интереснее, чем смотреть на них из зала. Они по-настоящему волнуются, пытаются влезть в образ, как бы стараются превратиться в бабочку, выпорхнув из личинки. Репетиции проходят без восторга, обыденно: позы, жесты, голос—всего этого можно добиться, даже не переодеваясь. Режиссер работает с паузой, чтобы растормошить зрителей на аплодисменты, так же как современные блогеры выпрашивают лайки под любым предлогом. Так и хочется крикнуть: «Не верю!», — но все аплодируют и приходится хлопать в ладоши...

Старенький москвич, за рулем которого сидел худощавый пожилой мужчина, аккуратно объезжал лужи, старался брать колею вразрез, словно водитель был заправским профессионалом. Потихонечку-помаленечку, с пробуксовками машина продвигалась к намеченной цели. Село стояло в молодом сосновом бору с березовыми защитными полосами вдоль дороги. В последнем доме этого села ждали его приезда, готовились заранее. Он никогда не подъезжал близко к дому; оставлял машину в посадках, чтобы не было видно с дороги. С виду ничто в нем не выдавало священника, если не считать бороды и длинных кудрей...

К моему стыду, первое сказанное мною слово было нехорошее. Слово было матерное, и произнес я его настолько отчетливо, что даже уже крепко подвыпившие лесорубы, присутствовавшие тогда, невольно завертели вихрастыми головами по сторонам, разыскивая сказавшего. Так как я еще ходил под стол пешком, они выволокли меня на свет и поставили на табуретку сказав: «Ну-ка, ну-ка, давай еще разок!» Тут же присутствовал и мой отец, не скрывающий своей радости. Чего от меня хотели, я не понял, и только морщился от табачного дыма, в облаке которого я стоял...

В самом конце прошлого века довелось мне быть в командировке в Греции, в Афинах. Нас поселили в огромном запущенном особняке, который стоял в еще более неухоженном саду, где росли маслины и финики, уже давно забывшие своего садовника. Намечался ремонт под консульство России, а пока разместили нас, троих строителей, обживаться. Совсем недалеко от этого места стояла церковь Параскевы Пятницы — ничем не примечательное здание, мало чем отличавшееся от соседних домов. Поразило меня другое: когда я вошел в храм, я увидел ствол дерева, который рос из пола и выходил через крышу...

Он сидел в своей машине и часто поглядывал на часы — она опаздывала. Встреча была назначена у подъезда, иначе они не узнали бы друг друга. Приходилось ждать, ничего не поделаешь. По соседству в мусорных ящиках копались два молодых бомжа, и он уже начинал завидовать беззаботности, исходившей от них, живущих одним днем, как птички. «Наверное, философы — думал он, — вон как книжки листают, старые заначки ищут между страниц». Этот день был у них удачный: выпал случай принарядиться. Судя по всему, бывший...