Рая Ярцева

2003 год. Уральское лето — знойное, с запахом сосновой смолы и горелого асфальта. Звонок нашей кураторши по выборам, Валентины Васильевны, застал меня врасплох: — Слушай, завтра в Екатеринбурге наш согласованный митинг, а народу — кот наплакал. Приходи сама и прихвати кого-нибудь. По двести рублей каждому — на руки. В нашей области тогда выбирали губернатора, и мы, как честные наёмники, собирались отработать свой хлеб за одного из кандидатов. Двести рублей по тем временам — деньги нешуточные: на них можно было неделю не голодать...

Света верила: замужество — как переправа через бурную реку. На том берегу её ждёт другая жизнь, тихая и надёжная. Поэтому и парня выбрала со всей ответственностью — самостоятельного, непьющего, с небольшим бизнесом и однокомнатной квартирой в центре Челябинска. А то, что родители его живут в деревне за Миассом, на границе с лесом, так это даже к лучшему: корни, экология. Свадьбу играли там, в деревне. В конце августа уральская природа особенно щедра: берёзы уже тронула золотистая хворь, а по вечерам с хребта тянуло такой прозрачной прохладой, что хотелось закутаться в плед...

Маше не повезло со вторым мужем. Валентин не пил, не бил, не шатался по подъездам — ходил в тренажёрный зал, который в их воронежской пятиэтажке упрямо называли «качалкой». Там у него завелись друзья, там был свой, мужской мир, а домой он, с некоторых пор, возвращался будто в гостиницу: помылся, поел и лёг лицом к стенке. Маша к тому времени уже чуяла — отращивает «ветвистые рога». На откровенный разговор Валентин не шёл, только морщился: суп пересолен, котлеты жестки, бельё не так поглажено. Не так сидишь, не так свистишь...

Райка словно порхала по комнате общежития, которую делила с двумя девушками-соседками. Она собиралась на свидание. Ей было всего семнадцать, она работала поваром после училища. Костик ждал её внизу на лавочке. Он понравился ей сразу, как только взглянул на неё своими улыбчивыми голубыми глазами. Ну и что, что командировочный, — девчата относились к таким с недоверием, но сердцу не прикажешь. Райка уже натягивала единственную юбку, когда в дверь нерешительно постучали. Девушка спряталась за дверцей...

Денис и Кристина прожили вместе три года. Он — музыкант, она — художница. Их связывало не только взаимное притяжение, но и родство творческих душ. Жили они в обычном областном центре, где каждый второй мечтал вырваться в столицу, а каждый третий уже смирился. Полгода назад Денис с приятелями по группе решили: пора покорять Москву. Там, рассуждали они, больше шансов быть услышанными, иначе так и сгинешь в безвестности. Кристина выслушала его спокойно, не стала спорить, только напутствовала с блеском в глазах: — Окей...

Валентин всё это воскресное утро простоял у плиты. Ему хотелось порадовать домашних вкусным завтраком. С вечера они сговорились провести день вместе: после еды — в парк на аттракционы, а потом кататься по реке на маленьком трамвайчике. Река с обрывистыми берегами, где шумел сосновый лес, разрезала город ровно пополам. Прогулка обещала детям хорошие впечатления. Лицо у Валентина покраснело от жара — впрочем, оно всегда было красным и веснушчатым. Красавцем он не слыл, да ещё рыжий. Двенадцатилетняя дочка пошла в отца: такая же конопатая, с огненными кудрями...

Люся вышла замуж рано — как говорится, «по залёту», — но ни разу об этом не пожалела. Муж Слава оказался мужиком работящим и хозяйственным, в доме всегда достаток. Сейчас Люся не работает, хотя сыновья Вова и Игорь уже выросли: им четырнадцать и пятнадцать. Слава водит составы в локомотивном депо, зарплата у него хорошая — незачем жене убиваться на работе. Машиниста могут вызвать в рейс в любое время суток, и жена всегда сама собирает ему чемоданчик, не забывая завернуть с собой обед. У Люси есть сестра, но её жизнь сложилась иначе...

Вечеринка в конторе Госстраха, где я работала агентом, выдалась на славу. В те времена, в СССР, всё было по-людски: сначала торжественная часть, потом концерт, а уж затем застолье — без него никак. С утра мне предстояло наготовить домашней еды и нести в нашу контору, как велело начальство. На своей кухне я принялась за картофельные зразы с начинкой из жареного мясного фарша с луком. Запах стоял на весь подъезд — такой, что соседи, наверное, ложки облизывали за своими дверями. Мои сыновья таскали...

Максим припарковал машину у подъезда, заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на тёмные окна своей трёхкомнатной квартиры. Дом, который должен быть крепостью, уже одиннадцать лет был для него полосой препятствий. Рядом на заднем сиденье возились дети: долговязый десятилетний Василий и трёхлетняя пухлощекая Тамара. — Пап, а почему мы не зашли к бабе Зое? — спросил Вася, завязывая шнурки. — Мы же рядом с ней останавливались. — Потому что мама будет ругаться, — капризно протянула Тамара, копируя интонации матери...

Лариса, сорокалетняя блондинка, хрупкого телосложения, возвращалась с работы, мысленно перебирая варианты ужина. Жареная курица отпала — лежала в ледяном плену морозилки. «Котлеты с пюре, — решила она. — Миша не привередничает». Не привередничал он и в жизни, за что она, после брака с «кухонным боксёром», и ценила его безмерно. Тринадцать лет вместе. Он растил её дочь с шести лет, стал отцом, когда родной забыл даже о копеечных алиментах. Но отцовство — звание, которое можно годами заслуживать и потерять в один миг...

Несколько лет назад мою племянницу Ксюшу познакомили с молодым мужчиной по имени Алексей. К тому времени она, что называется, засиделась в девушках, хотя человеком была хорошим и вполне симпатичным: на чистом, круглом, улыбчивом лице сияли, точно ягоды чёрной смородины, карие глаза. Ещё бы Ксении лишний вес убрать, но тут уж против природы не попрёшь — порода у нашей родни такая. Алексея незадолго до этого бросила жена ради нового мужа, оставив себе маленького сына. Мужчина с горя начал выпивать, вот его мамаша, Дарья Ивановна, и подсуетилась, чтобы поскорее женить сына во второй раз...

В конторе Госстраха работа кипела, но ровно до тех пор, пока начальница не решила, что отдых — тоже часть плана. Под вечер она собрала всех сотрудниц из конторы и повезла к себе на дачу, в деревню за десять километров от города. Женщины там выложились по полной: провернули такие дела, которые хозяйка одна и за неделю бы не осилила. Женщины, сбросив нарядные платья и облачившись в старые тренировочные штаны, вскопали грядки под помидоры и стали сажать рассаду в почву. Начальница бабой оказалась не жадной, выставила «магарыч», как полагается...