Короткие мистические рассказы | Мистика

В деревне Глухой Яр, затерянной между болотами и старым сосновым бором, притаилось место, которое местные обходили за версту. Там, где грунтовая дорога на погост пересекалась с трактом на райцентр, даже в полдень воздух казался густым, как кисель. Говорили, что на этом перекрестке время течёт неправильно, а тени падают не туда, куда должно. В шестидесятые годы здесь жил Сухоруков — суровый плотник, не веривший ни в бога, ни в чёрта. Но даже у него был свой страх: младший сын, Сергей. Парень рос беспокойным, с тем самым блеском в глазах, который старики называли «нехорошим»...

Лагерь стоял в глухом распадке, где даже днём солнце пробивалось сквозь кроны рваными жёлтыми пятнами. Ручей, который взяли за ориентир, на картах значился как «Безмолвный», но это звучало почти издёвкой: вода в нём бормотала без остановки, будто пересказывала что-то древнее, не предназначенное для человеческих ушей. Геологическая партия — пять человек — работала здесь третью неделю. Стоял сухой август, и начальник, грузный мужик с вечно сырой папиросой в углу рта, решил рискнуть: отправил троих за продуктами на базу через пересохшую реку Шилку...

На нашей улице все побаивались этого мужика. Он появился с месяц назад, в ноябре, когда с неба уже сыпалась ледяная крупа, и занял дом на отшибе — тот, с покосившимся крыльцом и ставнями, заколоченными крест-накрест. Дом стоял отстранённо, в конце улицы, у самого оврага. Раньше в нём жила старая учительница, а после её смерти он пустовал несколько лет. Говорили, там половицы гнилые и по ночам сквозняк гудит в печной трубе так, будто кто-то стонет. Старьёвщик — так мы его называли — ходил по домам, собирал тряпьё, битую посуду, ржавые гвозди — всё, что люди выбрасывали...

Эту историю мне рассказала женщина, которую трудно заподозрить в склонности к фантазиям. Она бухгалтер с двадцатилетним стажем, мать двоих взрослых сыновей, человек, который раскладывает по полочкам не только дебет с кредитом, но и любую жизненную ситуацию. Однако то, что случилось с ней пять лет назад, до сих пор не находит места в её стройной картине мира. И, честно говоря, я до сих пор не знаю, стоит ли ей верить. Но если это правда... если это хоть на йоту правда, то есть вещи, которые лучше не проверять на себе...

Я очнулся от того, что было слишком тихо. В городе так не бывает. Там всегда гудит холодильник, шуршат шины за окном, ссорятся соседи. Здесь же стояла абсолютная, ватная тишина, в которой мой собственный пульс отдавался в висках, как барабанная дробь. Я сидел на лавке у чужого палисадника. Руки помнили холодок крашеного дерева, а в голове — ничего. Ни имени, ни адреса, ни лица. Только смутное ощущение, что произошло что-то очень плохое и очень мокрое. Я опустил взгляд. Мои светлые джинсы выше колен потемнели от влаги, и эта влага была холодной и тяжелой...