Агентство Медвижимости | Книги и маршруты
В 1975 году Якутская республиканская организация Общества книголюбов пообещала создать 4405 первичных ячеек. Создала 180. Членов при этом набиралось стремительно: 1,9 миллиона к концу 1975-го, 15,6 миллиона к 1984-му, 19,6 миллиона в 1989-м, когда общество обогнало по численности КПСС. Лекций оно читало сотнями тысяч, но вступали ради другого. Билет стоил рубль в год, и в Зеленодольске в 1977 году [записаться в очередь единственного в городе книжного магазина стало можно только по членскому билету общества](https:/...9); в Перми на заседания клубов ходили потому, что после них продавали хорошие книги, и клубов там между 1981 и 1987 годами стало вдвое больше, с 22 до 42. Историк Евгений Матвеев пишет, что распределять книги общество не было обязано, и практика сложилась сама. Государство дало обществу на обзаведение 1,1 миллиона рублей из запрошенных четырёх, и долг вернули коллективными взносами: заводы и институты вступали целиком, оптом, на крупном заводе выходило дешевле рубля с головы. Кому этот рубль платить вообще не приходилось и сколько таких было, я посчитал сегодня в «Стенке». Михаил Виноградов / издатель
Почему в 1989 году в СССР книголюбов было больше, чем коммунистов
Рубль в год. Столько стоило числиться в Советском Союзе любителем книги. Предлагали снизить взнос до пятидесяти копеек — не прошло. За рубль выдавали членский билет Всесоюзного добровольного общества любителей книги, в билете отмечали уплату, и к 1989 году таких билетов, по подсчёту историка Евгения Матвеева, на руках было 19,6 миллиона. Коммунистов на 1 января того же года числилось 19 487 822 — это вместе с кандидатами, которых принимали по рекомендациям и держали на испытательном стаже. Общество, куда вступали за рубль, обогнало партию...
Что случилось в книжном мире: закрылось Individuum, в Москве идёт книжная неделя, Нобеля объявят 8 октября
Вчера, 28 сентября, закрылось издательство Individuum. Его главный редактор Алексей Киселёв объявил об этом в телеграм-канале издательства, причин не назвал. Individuum работало с 2015 года, выпустило больше сотни книг, из самых заметных — «Слово пацана» Роберта Гараева и роман Квентина Тарантино «Однажды в Голливуде»; в 2023 году 51% издательства перешёл «Эксмо». Книги, которые были в работе, по словам Киселёва, выйдут, только в других издательствах. Издательство кончилось, план выпуска остался...
Миллион перьев в день выпускала на пятом году работы рижская фабрика стальных перьев. Сам металл к тому времени никого не удивлял: стальное перо изобретали уже полвека, и всё без толку. Оно царапало и брызгало, потому что писать ему было не на чем. Бумагу проклеивали готовым листом в тёплом холодце из копыт и хрящей, и такая поверхность стали не держала. В 1807 году немецкий фабрикант Иллиг предложил клеить не лист, а саму массу, пока она в чане: канифоль растворяли в щёлочи и осаждали на волокна квасцами. Лист выходил твёрдым и гладким. К концу века гросс, двенадцать дюжин перьев, стоил от полтинника, а ручка-держатель, в которую перо вставляли, была почти в девять раз дороже самого пера. За гладкость бумага заплатила собой. Квасцы оставались в листе и понемногу съедали его, поэтому книги середины XIX века выглядят хуже книг XVII-го, и при чём тут канифоль, рассказываю в статье про гусиное перо. Михаил Виноградов издатель
Как гусиное перо проиграло канифоли
Карл Иваныч бил мух хлопушкой из сахарной бумаги. Это первая страница толстовского «Детства», 1852 год. Десятью годами раньше, в первой главе «Мёртвых душ», вместе с Чичиковым в номер губернской гостиницы въезжает жареная курица, завёрнутая в синюю бумагу. В черновике Гоголь написал «в синюю сахарную», а потом вычеркнул. В те времена синяя бумага и была сахарной. В той же главе у Гоголя мухи садятся на рафинад, который ключница колет у открытого окна. Синяя обёрточная бумага — самый низкий сорт: грубое крашеное тряпьё, в которое заворачивали сахарные головы...

