Агентство Медвижимости | Книги и маршруты

Три процента берёт «Мешок» с проданной книги, и это самая дешёвая дверь, если считать деньгами. Если считать вечерами, она самая дорогая: каждую книгу продавец сам снимает, описывает, пакует и несёт на почту. «Литфонд» берёт с покупателя 20% сверху к цене молотка. Со слов владельца дома, вместе с долей продавца набегает четверть. Букинист на комиссии оставляет себе тридцать процентов и платит после продажи. Частная лавка в Минске выкупает сразу, от пятидесяти копеек до двух белорусских рублей за том. Минский государственный «Букинист» в третий четверг собирает очередь до проезжей части. Стоят с книгами сдавать, и первыми из списков вычёркивают Дюма и Дрюона — их в Союзе напечатали миллионами, так что вчерашний дефицит сегодня не берут даже на комиссию. Михаил Виноградов издатель

Анкор в посте — с метками для Телеграма; во ВК та же фраза, ссылка из второй строки. Десять копеек стоила «Малая земля» в 1978 году. На последней странице у неё тираж 1 750 000, а в скобках — 1 500 001–1 750 000: это завод, очередная партия с тех же матриц, и первые полтора миллиона к тому дню уже были отпечатаны. Советский читатель видел миллионные тиражи в газетах, пустую полку в магазине и не мог сложить одно с другим. Складывается это делением. В 1970 году в стране работало 14,7 тысячи книжных магазинов. Миллион поровну — по шестьдесят восемь штук на каждый, ещё до библиотечных коллекторов и сельских лавок. В городе с очередью это одно утро. А бумага, типографии и фонды книготоргов были общими, и что ушло на десятикопеечные заводы, не ушло на Дюма. Энциклопедия тех лет уверяла, что тиражи определяет спрос покупателя, пока трилогию Брежнева печатали по решению Политбюро — чем это кончилось летом 1987-го, в сегодняшней статье. Михаил Виноградов издатель