Мир глазами пенсионерки

Екатерина потом долго не могла понять, в какой именно момент всё пошло не так. Возможно, тогда, когда она впервые позволила себе подумать, что после шестидесяти жизнь тоже способна преподнести человеку нечто неожиданное. А может быть, всё началось гораздо раньше, в тот вечер, когда Галина, смеясь, буквально вытолкнула ее на танцпол. Пенсия Екатерине совсем не казалась началом скучной старости. Утром она могла отправиться на рынок, днем забрать внука из школы, вечером встретиться с подругами, а на следующий день уже затеять перестановку в квартире...

Когда Вера впервые привела Дениса в свой дом, Мирон посмотрел на него так, будто перед ним стоял не человек, а ошибка, которую мать почему-то собиралась оставить в своей жизни надолго. Денису было двадцать четыре года, Вере сорок пять. Разница в двадцать один год бросалась в глаза, особенно рядом с Мироном, который был всего на год младше Дениса. Но сам Денис никогда не считал возраст Веры препятствием. Он говорил, что рядом с ней впервые понял, чего хочет от жизни, а Вера, слушая его, старалась не замечать, что сын смотрит на их отношения совсем иначе...

Юля никогда не думала, что однажды пойдет к гадалке из-за собственного мужа. Еще недавно ей казалось, что в ее жизни наконец все устроилось, и никаких тайн между ней и Петром быть не может. Они прожили вместе почти четыре года, и Юля любила его той спокойной, взрослой любовью, которая приходит не сразу. После первого неудачного брака она долго не решалась снова довериться мужчине, а когда встретила Петра, ей показалось, что судьба наконец решила сжалиться над ней. Петр был хозяйственным, внимательным и совершенно не похожим на первого мужа...

Борис заметил, что Софья уже в третий раз переставляет чашку с чаем с одного края стола на другой, хотя за последние десять минут даже не сделала ни глотка. Она сидела напротив, подперев щеку ладонью, и смотрела куда-то в сторону окна, за которым медленно темнел августовский вечер. — Да хватит тебе переживать, Софья, таких историй тысячи, — сказал Борис, убирая тарелку с нарезанным хлебом ближе к жене. — Разойдутся, начнут каждый жизнь с чистого листа, а через год, может быть, сами удивляться будут, чего столько слез пролили...