Мир глазами пенсионерки

Светлана уже в который раз за этот день посмотрела на часы и почувствовала, как внутри неприятно сжалось сердце. До автобуса оставалось совсем немного времени, а Люси всё ещё не было дома. — Ну где же ты, доченька… — пробормотала она, поправляя ремешок сумки на плече. Светлана сидела на краешке стула в прихожей и старалась не показывать своего волнения, хотя дочь прекрасно знала эту её привычку: начинать нервничать задолго до того, как возникнет настоящая причина для тревоги. Женщина приехала к Люсе ещё утром, как делала почти каждую неделю...

Когда Егор сказал жене, что уходит из семьи, Настя сначала даже не поверила. Смотрела на него и думала, что муж просто сошел с ума. Как можно в один день перечеркнуть пятнадцать лет совместной жизни, дом, двоих детей, привычный уклад, общие заботы и все то, что они столько лет строили вместе? Но Егор не шутил. Ему было сорок два года, Насте тридцать восемь. Они поженились еще совсем молодыми, когда у обоих не было ни денег, ни собственного жилья. Вместе поднимались, вместе обживали небольшой дом на окраине поселка, растили сына Илью и дочь Полину...

Ангелина уже натянула на плечи тёплый свитер, когда в прихожей неожиданно повернулся ключ в замке. Она замерла, придерживая рукой край рукава. Ключ от квартиры был только у одного человека, её сына Александра. На часах было почти семь вечера. Ангелина собиралась выйти на прогулку, потому что врач настоятельно советовал ей не засиживаться дома и каждый день проходить хотя бы пять тысяч шагов. После недавнего обследования доктор несколько раз повторил, что движение для неё теперь не прихоть, а необходимость...

Леонид Львович стоял у окна своего кабинета и смотрел на парковку, хотя давно уже не видел там ничего нового. За стеклом медленно двигались машины, сотрудники спешили в здание, кто-то разговаривал по телефону, кто-то курил у крыльца, но все эти привычные утренние звуки и движения проходили мимо его сознания. Он нервно сцеплял пальцы за спиной и снова разжимал их. Вчерашний вечер не выходил у него из головы. Леонид до сих пор не мог решить, что именно его мучило сильнее: увиденное собственными глазами или то, что он узнал потом от Ирины...