Мир глазами пенсионерки

Карина возвращалась домой с тем редким чувством, когда впереди наконец-то маячил спокойный вечер. Рабочий день выдался суматошным: отчеты, бесконечные звонки, совещание, на котором начальник в очередной раз требовал невозможного. К концу дня голова гудела так, словно внутри нее работал неисправный двигатель. Зато дома можно было немного выдохнуть. Готовить сегодня не придется, еще в воскресенье она наделала целую батарею контейнеров с едой, аккуратно расставив их на полках холодильника. Останется только разогреть ужин...

Матвеевна еще из окна заметила дочь и сразу поняла: сегодня Татьяна идет не так, как обычно. Последние два года женщина будто несла на плечах тяжелый мешок, шагала медленно, смотрела себе под ноги, а если и улыбалась, то одной только вежливостью. Теперь же шла быстро, почти легко. На лице играла улыбка, а в глазах светилось что-то давно забытое. У старушки словно камень с души свалился. — Слава тебе, Господи, — тихо прошептала она и торопливо поправила платок. Дом у Матвеевны был старенький, но чистый...

Зоя Ивановна влетела в квартиру дочери без стука, привычка, когда Соня ещё в куклы играла и каждый раз возмущалась: «Мам, ну я же дверь закрываю!» А Зоя только отмахивалась: «А вдруг тебе плохо? Вдруг ты плачешь, а я не знаю?» И вот теперь эта привычка сыграла злую шутку: она ворвалась, не дав Соне ни секунды, чтобы спрятать глаза, спрятать то, что было написано на лице. В прихожей пахло подгоревшим кофе и чем-то тревожным, будто воздух стал гуще. На полу валялась спортивная сумка, наполовину набитая...

Олег сидел на кухне в квартире и смотрел в окно. За стеклом моросил мелкий дождь, размывая огни фонарей, и казалось, что весь город плачет вместе с ним. Хотя плакать ему было не положено, он ведь мужчина, глава семьи, будущий отец. Только вот слово «будущий» пугало его больше всего. Пять лет брака пролетели как один день, а теперь, когда на горизонте маячил ребёнок, Олег вдруг почувствовал себя загнанным в угол. Квартира была уютной, будто специально созданной, чтобы человек чувствовал себя в безопасности...

Вадим стоял у окна казармы и смотрел на серый пейзаж: низкие тучи цеплялись за сопки, ветер гнал по асфальту сухие листья. Служба на Дальнем Востоке казалась ему бесконечной. Он скучал по дому, по матери, по её голосу, который всегда звучал так уверенно, будто она знала, как правильно жить за всех. Жанна Аркадьевна звонила каждую неделю и говорила одно и то же: «Ты там не теряйся, смотри, чтобы тебя не втянули в какую-нибудь историю. Ты у меня один, мне больше не на кого надеяться». В тот день он...