Мир глазами пенсионерки

— Ты прости меня, Эль, но я ещё молодой, здоровый мужчина. Со своими потребностями… — Виктор упрямо смотрел в пол, будто боялся встретиться с её глазами. — Мне нужна нормальная, полноценная женщина. А ты… извини… теперь никогда не будешь такой. Прости. Квартиру я тебе оставляю. Я ж не какой-то там мерзавец. Он говорил быстро, будто спешил договорить и уйти, пока не передумал. Слова сыпались, как мелкие камни, и каждый из них больно бил в грудь. Он закинул на плечи большой туристический рюкзак, с усилием поднял два тяжёлых чемодана и, не оглядываясь, вышел...

Ася на высоченных каблуках промчалась по длинному офисному коридору, едва не задев плечом стеклянную перегородку. Каблуки звонко отбивали ритм по плитке, выдавая ее с головой, но остановиться она не могла. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется наружу, дыхание сбилось, а в висках глухо стучало. Она резко свернула к отделу кадров, толкнула дверь и, не заходя до конца, приоткрыла ее ровно настолько, чтобы можно было видеть происходящее в коридоре. Там, за стеклом, шла обычная офисная жизнь, сотрудники переговаривались, кто-то шел с папками, кто-то с чашкой кофе...

Звонок среди ночи никогда не сулит ничего хорошего. Галина усвоила это давно, ещё в те годы, когда муж был жив. Тогда телефон мог зазвонить в любое время, и днём, и ночью. Но чаще всего именно ночью. И каждый такой звонок означал одно: срочный выезд, чужая беда, преступление, в котором нужно разобраться. Её муж работал оперуполномоченным. Он не любил рассказывать о работе, но по усталому взгляду, по тяжёлому молчанию, с которым он возвращался под утро, Галина понимала: мир далеко не так прост и безопасен, как хотелось бы думать...

Вероника знала о себе одну простую, но болезненную вещь: она некрасива. Это знание не пришло внезапно, оно складывалось годами, как копилка из мелких обид, случайных замечаний и чужих взглядов. В школе над ней не смеялись в открытую, слишком уж скучной и незаметной она была для травли. Но и не замечали. А иногда это было даже хуже. Её фигура была какой-то неправильной: не стройной, не полной, а просто ровной, будто кто-то нарисовал человека без особых стараний. Плечи и бедра почти на одной линии, талия едва намечалась...

— Мама, там в двери стучат! Откроешь, а то у нас руки заняты? Голос Саши донесся из кухни, где братья с увлечением возились с тестом, оставляя на столе муку, крошки и следы своей бурной деятельности. Женя что-то смешивал в миске, а Саша пытался аккуратно вырезать фигурки из теста, но получались у него больше бесформенные комки. — Конечно, — ответила Наталья, невольно улыбнувшись. Вечер перед Рождеством всегда приносил с собой особое настроение. В такие дни в их подъезде часто звенели звонки, стучали в двери, детвора ходила колядовать, смеялась, пела и собирала сладости...