Расцвет и падение османов

Султан Ахмед сидел на троне из слоновой кости, пальцы мерно постукивали по подлокотнику. Он велел освободить из темницы Махпери и привести к нему. Когда двери тронного зала отворились, падишах грозно взглянул на вошедшую беглянку. Махпери опустилась на колени у его ног, но пощады не просила. — Ты жива только потому, что я этого захотел, — голос султана был грозным. — Австрия больше не существует для тебя. Выкинь её из сердца. Он подал знак, и двое стражников вывели её служанок и людей короля шведов...

День, начавшийся с благих намерений — посещения Валиде Эметуллах султан нового приюта для сирот, построенного на её пожертвования, — обернулся тревогой, охватившей весь дворец Топкапы. С самого утра Эметуллах султан, женщина с властным, но уже утомлённым жизнью лицом, чувствовала недомогание. Однако долг перед Аллахом и перед памятью супруга покойного султана Мехмеда и сына покойного султана Мустафы требовал её присутствия. Она мужественно выдержала церемонию разрезания ленты и выслушала молитвы имама...

Вечерний воздух был кристально чист, словно само небо решило вымыть улицы старого Стамбула после знойного дня. Джафер ага стоял возле Ереванского павильона , полуприкрыв глаза, с наслаждением вдыхая прохладу, что тянулась от Золотого Рога. Ветер слегка трепал полы его длинного кафтана, и на губах застыло выражение безмятежности человека, который только что одержал важную, невидимую для посторонних глаз победу. Он не слышал шагов. Тяжелая, хищная поступь Ибрагима аги растворилась в шуме листвы, и первым предупреждением о присутствии врага был не звук, а жгучая ненависть, пропитавшая воздух...

Было далеко за полдень, и жара, проникшая даже сквозь толстые стены покоев Ибрагима-аги, навевала дремоту и томление. Один евнух, бесшумно ступая по мягким коврам, миновал охрану у дверей. В руках он держал свиток с важным донесением от великого визиря, но первое, что ему было велено — передать, что сам Падишах желает видеть своего верного слугу. Переступив порог внутренних покоев, евнух замер. Тишина здесь была неестественной, звенящей. Вместо того чтобы восседать на подушках за чтением бумаг или отдыхать на софе, Ибрагим-ага лежал на полу...