Расцвет и падение османов

Ласковый летний воздух, напоенный ароматами роз и жасмина, струился под пологом просторного шатра, расшитого золотыми нитями и жемчугом. Шатер был установлен в тени вековых платанов, в глубине сада, откуда открывался вид на сверкающий на солнце мраморный бассейн...

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая свинцовые купола Топкапы в теплый медовый цвет, когда процессия Хатидже Султан миновала Ворота Приветствия. Стражники склонили головы, узнавая богатую карету дочери Валиде Эметуллах султан. В покоях Эметуллах султан царил полумрак, пахло лекарственными травами и ладаном. Хатидже султан вошла без лишнего шума, жестом отослала прислужниц и замерла на пороге. — Матушка? — голос ее, обычно властный, сейчас звучал мягко, почти по-девичьи. Валиде Эметуллах Султан, кутавшаяся в шали у низкого столика с чашкой остывшего шербета, подняла глаза...

В тот час, когда вечерняя прохлада сменила дневной зной и длинные тени укрыли сады дворца, Гульшах, верная служанка Бану хатун, вошла в покои без обычного стука — лишь тихо звякнули серебряные подвески на ее запястьях. Бану хатун полулежала на подушках, читая книгу. Она подняла взгляд — черные глаза госпожи умели видеть самую суть вещей. — Ты встревожена, Гульшах. Говори. Гульшах склонилась в поклоне, прижав руку к груди. — Госпожа, ветер приносит странные запахи из восточной галереи...

Австрийские силы под командованием эрцгерцога Матиаса ожидали подкреплений, но, узнав о приближении султана Ахмеда, решили дать бой на открытой местности, надеясь на мощь своей тяжелой кавалерии — кирасир...

Слуга хранителя султанских покоев Ибрагима, Хасан замер в тени колонны, прижимая к груди стопку чистых полотенец. Сердце его пропустило удар, когда он узнал стремительную, решительную походку Айше Султан. Она шла впереди, оглядываясь с такой тревогой, словно вела за собой преступников. Две невысокие фигуры в грубых темных плащах с глубокими капюшонами следовали за ней по пятам, стараясь держаться ближе к стенам. Хасан вжался в нишу. Он служил во дворце достаточно долго, чтобы научиться читать людей по теням и походке...

Валиде Эметуллах султан сидела на низком диване, перебирая четки из слоновой кости. Девушки гарема застыли вдоль стен, опустив глаза в пол. Тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивает фитиль в масляной лампе...

Для женщин гарема, чья власть и статус полностью зависят от султана, его отъезд на войну — время тревоги и молитв. В своих личных покоях, украшенных изникскими изразцами и коврами, Валиде Эметуллах султан, Хатидже султан, оба Шехзаде и Бану Хатун провожали на войну падишаха...

Уважаемые читатели! Когда я пишу книгу, то включаю музыку из Великолепного века. Советую вам тоже включить музыку великолепного века и читать мою книгу. Зал Дивана во дворце Топкапы. Воздух тяжел от аромата ладана и розовой воды...

Сердце Османской империи бьется в ритме великого праздника. Два наследника престола, шехзаде Махмуд и шехзаде Осман, готовятся к обряду обрезания – превращению из мальчиков в мужчин и потенциальных правителей мира. На 52 дня и ночи Стамбул погружается в атмосферу невиданной роскоши: уличные представления, пиры для десятков тысяч. В подготовленных покоях, где воздух пропах ароматами целебных трав и легкой нотой нервного возбуждения, шехзаде готовились к важнейшему ритуалу — обрезанию (сюннет)...

Первые жемчужные лучи рассвета осторожно стелились по мраморным полам, целуя края шелковых ковров и позолоту на стенах. Воздух в покоях Бану-Хатун, еще недавно наполненный тревогой и ожиданием, теперь был тих, прозрачен и казалось, звенел от тишины...