Свет и тени Османского пути

В покоях султана Ахмеда царил полумрак, разбавленный мерцанием десятков масляных светильников в инкрустированных перламутром бра. На низком диване, устланном подушками из бурсы, восседал повелитель правоверных...

Это был жест, исполненный одновременно и щедрости, и тонкого расчета. Султан Ахмед, известный своей любовью к литературе, искусству и изысканным церемониям, задумал порадовать своих взрослых племянников, шехзаде Махмуда и шехзаде Османа...

Покои Хатидже Султан, дворец Топкапы, 1720 год Воздух в покоях Хатидже султан был тягучим от аромата амбры и лаванды, смешанного с дымом боснийского табака из длинного янтарного мундштука. Сестра падишаха...

Султан Ахмед восседал на троне у окна, под расшитым балдахином, рассеянно перебирая чётки из нефрита. В зале пахло ладаном и старой бумагой — визири замерли вдоль стен, подобно изваяниям. Дверь с тихим скрипом приоткрылась, и в проёме показался Музафер-паша...

Коридор гарема тонул в утреннем полумраке, лишь редкие масляные лампы выхватывали из тьмы дорогие ковры и изразцы. Михришах Султан погруженная в мысли о будущем восшествии на престол своего сына Мустафы, летела по коридору, не разбирая дороги...

Вечерний Стамбул погружался в синеву сумерек. Шехзаде Осман возвращался из дворцовой мечети, но, проходя по внутренним галереям гарема, где даже тени имели свои голоса, он замер. В узком проходе, у мраморного фонтана, изваянием застыла Гюльбахар...