Свет и тени Османского пути

Воздух в покоях был тягучим от благовоний, но Салиха-султан не чувствовала их аромата. Она смотрела на старшего сына, шехзаде Махмуда, и в её взгляде застыла тяжелая, ледяная настороженность. — Я спросила тебя ещё раз, Махмуд, — голос ее звучал тихо, но в нем звенела сталь...

Гарем дворца Топкапы, коридор Ранний вечер. Тени от масляных светильников плясали на изразцах, покрытых тысячелетней пылью интриг. Дильхаят-калфа двигалась бесшумно, словно призрак. Ее руки, привыкшие к шелку и бумаге, были плотно сцеплены под накидкой...

Шехзаде Осман дождался, пока Дильхаят-калфа останется одна в узком каменном коридоре. Он вышел из тени так бесшумно, что женщина вздрогнула и прижала ладонь к груди. — Прошу прощения за беспокойство, калфа, — прошептал он, и его голос эхом разнесся по сводам...

Сентябрь 1720 года. Праздник в честь обрезания шехзаде Сулеймана , Мустафы и Баязеда Женская галерея во дворце Топкапы, выходящая на Ипподром, больше похожа на клетку из сандалового дерева и перламутра...

В покоях султана Ахмеда царил полумрак, разбавленный мерцанием десятков масляных светильников в инкрустированных перламутром бра. На низком диване, устланном подушками из бурсы, восседал повелитель правоверных...

Это был жест, исполненный одновременно и щедрости, и тонкого расчета. Султан Ахмед, известный своей любовью к литературе, искусству и изысканным церемониям, задумал порадовать своих взрослых племянников, шехзаде Махмуда и шехзаде Османа...