Пазанда Замира
— Подпишешь отказ от квартиры или я забираю дочь, — заявил муж, не зная, что жена слышала весь разговор со свекровью
— Если завтра ты не подпишешь у нотариуса отказ от своей доли в квартире, я забираю Настю и ухожу к маме. Навсегда. Олег стоял в дверях спальни, держась за косяк так, словно без опоры мог упасть. Лицо у него было бледное, решительное — он явно репетировал эту фразу перед зеркалом...
— Ты продашь мамину дачу, или я скажу всем, какая ты — процедила свекровь, но невестка уже всё посчитала
— Ты продашь мамину дачу, или я скажу всем, какая ты на самом деле. Свекровь произнесла это спокойно, размешивая сахар в чашке. Ложечка звякала о фарфор ровно, по-домашнему уютно, будто она обсуждала рецепт пирога, а не выкручивала невестке руки посреди её собственной кухни...
— Кто ж ей вернёт-то, — усмехнулась свекровь по телефону, не зная, что невестка стоит в дверях и всё слышит
— Если ты не подпишешь эти бумаги завтра у нотариуса, можешь забыть, что у тебя вообще есть муж. Роман стоял в дверях спальни, держась за косяк, будто ему только что сообщили о крахе всех надежд человечества...
— Это моя квартира, и до конца недели вас здесь не будет, — сказала невестка, и свекровь впервые растерялась
Свекровь стояла посреди чужой кухни с половником в руке и деловито распоряжалась, будто прожила здесь всю жизнь, а настоящая хозяйка замерла на пороге, не веря собственным глазам. Оксана не сразу поняла, что происходит...
«Не поможешь сестре — считай, мужа больше нет» — заявил муж, не зная, что дачу давно не поделить
— Если ты не отпишешь дачу моей сестре — считай, что мужа у тебя больше нет. Аркадий стоял посреди гостиной, уперев кулаки в бока. Поза, видимо, должна была выражать непреклонность. Но живот подводил, и вместо грозного мужчины получался обиженный сдобный батон в домашних штанах...

