Пазанда Замира

Ольга вошла в собственную квартиру и не узнала её. Чемодан выскользнул из рук и глухо ударился о паркет. В коридоре стояли картонные коробки с её вещами — одеждой, книгами, фотоальбомами. А посреди этого хаоса, с пустыми глазами, стояла её свекровь Вера Павловна...

Светлана с торжествующей усмешкой швырнула на полированный стол увесистый документ с печатью нотариуса: — Бабушка переписала квартиру только на меня. А муж знал заранее. И ты, дорогая невестка, через три дня выметаешься на улицу...

Марина замерла на пороге, услышав шорох на втором этаже. Часы на стене показывали половину третьего ночи. Она приехала в бабушкин дом всего час назад, ключ в замке повернулся тихо, и она была уверена, что внутри никого нет...

— Если ты не подпишешь эти бумаги до утра, ты пожалеешь, — прошипела свекровь, и Наталья впервые увидела в её глазах не привычную маску заботливой женщины, а холодный, расчётливый блеск охотника, загнавшего добычу в угол...

— Эта квартира никогда не была твоей, дорогая. Подпиши, и забудем всё, как страшный сон. Свекровь произнесла это с такой ласковой улыбкой, будто предлагала чашку чая, а не лишала Ольгу последнего, что осталось от бабушки...

Звонок раздался ровно в половине седьмого утра, когда Вера ещё стояла в прихожей с одним сапогом в руке. Она обернулась к телефону на тумбочке и нахмурилась. Незнакомый номер. Городской. В такое-то время...

Тяжёлая папка с документами с глухим стуком приземлилась посреди кухонного стола, опрокинув бокал с домашним лимонадом. Жёлтые капли расползались по белой скатерти, словно карта чужих, не её проблем. Марина медленно опустила вилку...

Светлана швырнула пустую бархатную коробочку на стол с таким стуком, что зазвенели чайные чашки. — Ну, признавайся! Куда ты её дела? Куда дела мамину шкатулку? В гостиной Тамары Петровны повисла такая тишина, что было слышно, как тикают старые настенные часы...

Светлана резала лук, когда раздался звонок в дверь. Не звонок даже — настойчивый, нервный, требовательный. Будто кто-то пытался выломать кнопку. — Светка, открывай! Я знаю, что ты дома! Голос показался смутно знакомым...

— Дача практически моя, Лидуша. Осталось ещё чуть-чуть подождать, и эта дурочка сама всё подпишет. Марина застыла в коридоре с пакетом продуктов в руках. Голос свекрови доносился из приоткрытой двери гостиной — там, на её любимом диване, вальяжно расположилась Тамара Ивановна, прижав телефон к уху...

«Это деньги моего сына, Марин, а не твои» — обронил Виктор, когда жена случайно увидела банковскую справку, выпавшую из его планшетной сумки. Марина застыла с чайником в руке. На мгновение ей показалось, что муж пошутил...

Договор задатка. Восемьсот тысяч рублей. Подпись Павла на нижней строчке — размашистая, торопливая, его собственная подпись, которую Марина узнала бы из тысячи. И подпись какого-то Григория Михайловича Лебедева — покупателя их дачи...