Православная семья.

«…чем глубже мы любим, тем больше боимся быть покинутыми, и при всей опасности человеческой любви мы надеемся найти в ней защиту», - написал философ и психолог Риман. Это не обо всех людях. Это о людях, способных любить беззаветно и жертвенно, готовых отдать жизнь за тех, кого они любят. Но едва распознают такую любовь, такого человека, как начинают или пользоваться им. Или покидают его. Потому что такая любовь слишком велика, непонятна, трудно это - когда тебя так любят. Это налагает ответственность. А ответственность тяжела. И большую любовь распиливают, как громадный драгоценный камень, - на десяток маленьких. Их можно обменять, продать, использовать, а потеряешь - не так жалко. Потому людей, способных на преданную пожизненную любовь, так часто предают и бросают. Это сокровище не для земной жизни с её эгоизмом, увлечениями, удовольствиями, маленькими обманами и предательствами. Отогреется кто-то рядом с таким человеком, расправит крылья и улетит. Что делать-то тому, кто получил этот трудный дар любви? Как жить, если без любви жить невозможно. А любовь приносит лишь раны и страдания? Распределять поток любви. Не отдавать её всю одному человеку. Есть Творец. И любовь надо направить на трансцендентальное, Вечное. Духовное. Творец, Родина, Человечество… Есть творчество. И оно пронизано любовью. Любимая работа тоже сюда относится. Есть слабые, нуждающиеся в любви и заботе создания. И им нужно отдавать часть любви. А одному человеку отдавать всю любовь - опасно и губительно. Люди не выдерживают. Не ценят. И уходят, объевшись. Они ничего не поняли. Им просто было тяжело, как на слишком ярком свету в слишком жаркий день. Но если понять себя, понять других, - можно стать мощным источником света и тепла. Но не для одного человека, вот в чем секрет… Анна Кирьянова.

Подходя к исповеди, должно сознать то, что грешен я, виноват, до мелочей рассмотреть со всех сторон все так, чтобы это опротивело, почувствовать благость Божию: Господь пролил за меня кровь, заботится обо мне, любит меня, готов, как мать, принять меня, обнимает меня, утешает, а я все грешу и грешу. И тут уж, когда подойдешь к исповеди, то каешься Господу, распятому на кресте, как дитя, когда оно со слезами говорит: «Мама, прости, я больше не буду». И тут есть кто, нет ли, будет все равно, ведь священник только свидетель, а Господь все грехи наши знает, все мысли видит, Ему нужно только наше сознание себя виновными; как в Евангелии Он спросил отца бесноватого отрока, с которых пор это с ним сделалось, Ему это было не нужно, Он все знал, а Он это сделал для того, чтобы отец сознал свою виновность в болезни сына. праведный Алексий Мечёв

Опубликовано фото