Романы Ирины Павлович

Я думала, что в полиции будет страшно. Думала, что Коля запугает нас, как делал всегда. Но когда мы вошли в кабинет, я увидела его в наручниках. И вдруг поняла: он не тигр. Он просто трусливая крыса, которую поймали за хвост...

Я проснулась оттого, что кто-то плакал рядом. Сначала я подумала, что это мне снится. Потом открыла глаза. Вика лежала на моей подушке. Её плечи дрожали. Она плакала во сне. И тогда я сделала то, что не делала никогда в жизни...

Мы приехали в травмпункт в два часа ночи. У меня болело плечо, у неё тряслись руки. Врач посмотрел на нас, потом на синяк, потом на Вику. И сказал: «Девочки, вы хоть знаете, что он вас мог убить?» Я знала...

Я думала, слабительное — это смешно. Я думала, он побегает полчаса и успокоится. Но когда Коля вернулся, его глаза были красными. Он смотрел только на Вику. И я вдруг поняла: он узнал её. Десять минут ада Мы сидели за столиком...

Отель «Советский» встретил нас красными стенами и запахом дешёвого шампанского. Я держалась за локоть Вики, как за спасательный круг. А потом я увидела ЕГО. Он стоял у бара. С бокалом в руке. И улыбался той девушке...

Мы готовились к корпоративу как солдаты перед боем. Я красила её губы, она — мои. Я рассказывала, как ненавижу Колю, а она молчала. А потом вдруг спросила: «Ты правда хочешь знать, какой он?» Я сказала «да»...

Я готовилась к мести целый день. Выбрала платье, накрасилась, повторяла речь. Но когда девушка с сайта вошла в мою квартиру, я забыла все слова. Потому что её лицо я уже видела. В телефоне моего мужа. Она пришла на час раньше Звонок в дверь раздался в семнадцать ноль-ноль. Я застыла посреди коридора с помадой в руке. Только один человек мог прийти в это время. Но мы договаривались на восемнадцать. Она сказала «в восемнадцать». Вика. Я не была готова. Я вообще не была готова к тому, что кто-то войдёт в эту квартиру...

Я думала, что нанимаю профессиональную актрису для идеальной мести. Но когда открыла дверь, поняла: моя жизнь только что перестала быть скучной. Тридцать четыре — это приговор Запах кофе из дешёвой турки уже не бодрит. Он просто есть. Как я. Я сижу на полу в собственной прихожей. Спиной к холодной стене. Перед глазами — дверь. Обычная белая дверь. Когда-то я вешала на неё рождественский венок. Коля снял его за две недели до ухода. «Венок дешёвый, как ты», — сказал он и бросил в мусорное ведро. Было это или не было? Я уже путаю реальность с теми сценами, которые прокручиваю в голове каждую ночь...

Прошёл год. Год с того дня, как мы открыли зал заново. Год с того дня, как Макса увели в наручниках. Год с того дня, как я продала свою старую квартиру и переехала к нему — в однушку в подвале, которая за это время стала самым уютным местом на земле...

Допрос закончился. Я вышел на улицу и вдохнул холодный воздух. Свобода пахла бензином и мокрым асфальтом. И Леной. Она стояла рядом, держала меня за руку, и я чувствовал, как её пальцы дрожат. Не от страха...

Ночь прошла в тяжёлом молчании. Мы лежали на диване в обнимку, но никто не спал. Я слушала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, как перед боем. Он не боялся. Он был готов. А я боялась. За него. За нас. За то, что завтрашний день может всё разрушить. — Руслан, — прошептала я. — Мм? — Что бы ни случилось завтра — я люблю тебя. Помни это. Он повернулся, посмотрел на меня. В свете уличного фонаря его глаза блестели. — Я помню, — сказал он. — И ты помни: я никогда не откажусь от тебя. Даже если весь мир отвернётся...

Она сказала: «Уедем». Я смотрел на неё и понимал, что она готова. Готова бросить всё, что у неё было, ради меня. Ради нас. Но я не мог позволить ей это сделать. Не потому, что не хотел. А потому, что бегство — это не выход...