Романы Ирины Павлович

Суд закончился. Двенадцать лет строгого режима. Я смотрела на него через стекло — он даже не поднял головы. Не раскаяние. Не злость. Пустота. Я вышла из здания и вдохнула полной грудью. «Поехали, — сказал Алексей...

Мы сидели на кухне, пили чай, смотрели на закат. Обычный вечер. А потом он встал, достал из кармана маленькую коробочку и сказал: «Выходи за меня». Я замерла. Кольцо было недорогим — простым, без бриллиантов...

Мы остались вдвоём. Тишина в доме стала другой — не пугающей, а ожидающей. Я чувствовала его взгляд на себе, но боялась поднять глаза. Он подошёл, сел рядом. «Чего ты боишься?» — спросил он. «Что ты сломаешь меня, — ответила я...

Она решила уехать. Нашла работу в другом городе, сняла квартиру, купила билет. Я не хотела её отпускать. «Ты — моё единственное напоминание о том, что я была нормальной», — сказала я. «Ты нормальная, — ответила она...

Его арестовали. Остров опечатали. Елена дала показания. Всё, о чём я мечтала, сбылось. Но по ночам я не сплю. Днём не могу рисовать. Я сижу на полу, обхватив колени, и смотрю в одну точку. Алексей приносит еду — я не ем...

Неделя поисков. Ничего. Он будто сквозь землю провалился. Я не спала, не ела, не рисовала. Алексей нашёл его через старых знакомых — заброшенный санаторий за городом. Я сказала: «Я еду с вами». Он не спорил...

Полиция может медлить. Их могут купить. А правда должна выйти наружу. Я вспомнила о Сергее — журналисте, который не боялся власти. Алексей нашёл его номер. Мы встретились на заброшенной стройке — подальше от лишних глаз...

Статья вышла. Его империя рухнула. Счета заморожены, особняк опечатан. Алексей сказал: «Он не простит предательства. Он придёт». Я не спала ночами, вслушиваясь в тишину. А потом тишина взорвалась. Дверь вылетела с петель...

Она сидела в углу подвала, обхватив колени руками. Грязная, худая, с синяками на лице. Я позвала: «Лена». Она подняла голову. Её глаза — когда-то весёлые, смешливые — были пустыми. А потом она узнала меня...

Елена молчала три дня. Сидела на диване, обхватив колени, смотрела в одну точку. Я приносила еду — она не ела. Я говорила — она не слышала. А потом ночью она закричала. Я прибежала, обняла её. Она плакала и шептала: «Я всё расскажу...

Мы сидели в гроте до рассвета. Сырые, продрогшие, раненые. Вода плескалась у ног, капли падали с потолка, где-то за камнями выли сирены. Алексей сказал: «Жди здесь. Я найду лодку». Я схватила его за руку...

Лодка разрезала воду. Ветер дул в лицо. Я смотрела на удаляющийся остров и не верила — мы сделали это. Мы свободны. А потом завыла сирена. Катера охраны вырвались из-за мыса, прожекторы ударили в глаза...