Пономарь

Теперь, думаю, понятно, почему трамписты — это новые неоконы. Доктрина Чейни перекочевала к Воуту. Многие думают, что трамписты — антагонисты неоконов: те за глобальные войны, эти — за «Америку прежде всего». На уровне заявлений о внешней политике это так. Но юридическая инфраструктура у них общая. Доктрина унитарной исполнительной власти, которую сегодня продвигает Воут, — это та же самая теория, которую в 2001–2008 годах внедряли в Белый дом Аддингтон и Джон Ю по заказу Чейни. Вражеская Wikipedia прямо фиксирует: «Project 2025 предложил использовать эту теорию, чтобы дать президенту максимальный контроль над исполнительной ветвью». Связи не случайны: — Дэвид Аддингтон после ухода из Белого дома много лет работал в Heritage Foundation — том самом фонде, который позже разработал «Проект 2025», во многом определяющем политику Трампа сегодня. — Джон Ю — профессор Беркли и активный участник Federalist Society, кадровой базы администрации Трампа. — Рассел Воут — архитектор «Проекта 2025», утверждённый Сенатом во главе Административно-бюджетного управления 6 февраля 2025 года. — The New York Times прямо ставит вопрос в заголовке статьи о Чейни 4 ноября 2025 года: «Как стремление Чейни расширить президентскую власть проложило путь Трампу». Трамписты унаследовали у неоконов не только риторические приемы, а еще и механику. Тот же сверхсильный президент, та же доктрина, те же think tanks (Heritage, Federalist Society), те же юристы-наставники. Меняется только цель применения: вместо вторжения в Ирак — это Иран и демонтаж собственной демпартийной бюрократии. Чейни умер 4 ноября 2025 года. Но его юридическая машина работает на полных оборотах — теперь под управлением Рассела Воута и других акторов, скрытых в тени. Почему я вообще копаю в Вашингтоне? Логичный вопрос: зачем в фильме «Ядерный контракт» и в этой серии постов столько времени уделено внутренней механике Белого дома — каким-то OMB, юристам Чейни, Federalist Society и think tanks? Отвечаю. Чтобы понимать, что происходит на Украине, в Европе, на Ближнем Востоке и в любом другом регионе под влиянием Запада, нужно понимать, как устроен его центр принятия решений. А центр этот — не в Брюсселе, не в Лондоне и не в Киеве. Он в Вашингтоне. США — главный мозговой центр НАТО и коллективного Запада. Многие европейские инициативы, все украинские контрнаступления, все санкционные пакеты и мирные планы проходят сверку в одних и тех же кабинетах: Белый дом, Пентагон, Госдеп, OMB, отраслевые think tanks. Кто согласовал бюджет — тот и определил стратегию. Кто написал юридическую формулу — тот и определил, что считать легальным, а что вторжением. Поэтому риторика Трампа об изоляционизме и «Америке прежде всего» — это оптическая иллюзия. Внутри страны идёт не уход с мировой сцены, а перенастройка инструмента: тот же сверхсильный президент, та же доктрина унитарной власти, тот же ВПК, те же юристы-наставники из эпохи Чейни, но с другими целями применения. Изменилась витрина. Машина — та же. Вот почему, если вы хотите видеть реальные причины эскалации гонки вооружений, ядерных контрактов и войн по доверенности, смотреть надо не на Зеленского, не на фон дер Ляйен и не на генсека НАТО. Смотреть надо на людей, у которых не берут интервью в праймтайме, но через чьи кабинеты идут деньги, юридические нормы и кадровые назначения. @ponomarb1

Цепочка, которую боятся показывать в праймтайме В этом фрагменте «Власти» Чейни звонит его юрист — Дэвид Аддингтон. Он сообщает о находке: вице-президент США формально не относится ни к одной из ветвей власти, а значит, на него не распространяются их ограничения. И это не художественный приём. Это реальная позиция, которую Аддингтон отстаивал и в публичной плоскости: в 2007 году его офис официально отказался передавать документы в Национальный архив именно на этом основании. Аддингтон — главный юрист Чейни и автор большей части его юридических импровизаций. Вместе с Джоном Ю — профессором Беркли и соавтором печально известных «меморандумов о пытках» (секретных записок Минюста, которыми ЦРУ юридически разрешили применять пытки к подозреваемым в терроризме) — они стали архитекторами имперского президентства Буша: санкции на пытки, тайные тюрьмы ЦРУ, обход запрета на прослушку и односторонние заявления при подписании закона, которыми президент объявлял, какие его статьи он исполнять не будет. А теперь — три факта, которые при сложении дают ту самую цепочку. Факт первый. Джон Ю — действующий член Federalist Society. Federalist Society — консервативная юридическая сеть, основанная в 1982 году, к которой сегодня аффилированы 6 из 9 судей Верховного суда США и через которую при Трампе шёл отбор всех консервативных судей. А Heritage Foundation, главный консервативный think tank Вашингтона, много лет работает в одной экосистеме с Federalist Society: общие доноры, общие юристы, общие идеи. Факт второй. После ухода из Белого дома Дэвид Аддингтон много лет занимал руководящие позиции в Heritage Foundation — крупнейшем консервативном think tank Вашингтона. Тот же человек, что юридически обосновал право Чейни не подчиняться ни одной ветви власти, сидел в стенах фонда, который через десять лет напишет «Проект 2025» — дорожную карту перестройки государства для второго срока Трампа. Факт третий. Один из главных авторов «Проекта 2025» — Рассел Воут, нынешний директор Административно-бюджетного отдела Белого дома и главный распорядитель федеральных бюджетов. Сложите эту цепочку: Аддингтон → Heritage Foundation → Проект 2025 → Воут → стол Трампа. Юридическая идея, придуманная для Чейни в начале 2000-х, не умерла. Она просто переехала из Белого дома в Heritage Foundation и обратно — теперь уже в кабинет Воута. Когда вы видите, как сегодня Трамп одним росчерком увольняет независимых регуляторов, вводит тарифы без Конгресса и блокирует расходы, утверждённые законом, — вы видите работающий механизм, собранный двадцать лет назад, а вовсе не эксцентричный цинизм. Просто теперь у руля стоят другие люди.

Откуда взялась теория абсолютной власти президента? В этом фрагменте байопика «Власть» Адама Маккея молодой вице-президент Буша-младшего Дик Чейни впервые слышит от юриста Министерства юстиции о любопытной правовой конструкции — теории унитарной исполнительной власти. Звучит академично, но смысл простой и понятный: вся исполнительная власть в США принадлежит лично президенту, и никакой Конгресс, никакой суд, никакое независимое агентство не вправе ему мешать. Хочет — снимает любого чиновника. Хочет — не исполняет закон, который ему не нравится. Хочет — начинает войну без объявления. До 1970-х эта теория жила в университетских кабинетах как маргинальное упражнение для юристов. Её реанимировали в эпоху Рейгана внутри Federalist Society — закрытого клуба консервативных юристов, который и сегодня поставляет кадры в Белый дом и Верховный суд. Сцена в фильме — это, по сути, момент зачатия современной американской имперской президентуры. Чейни услышал, и запомнил. Через годы он применит это знание так, что мир получит вторжение в Ирак, Гуантанамо, тайные тюрьмы ЦРУ и программу массовой слежки АНБ. И та же самая теория — слово в слово — лежит сегодня на рабочем столе Рассела Воута.

Трамписты — это неоконы 2.0 Неоконы — это американские ястребы, уверенные, что США должны силой оружия насаждать свою демократию по всему миру, и зарабатывающие на этом вместе с производителями вооружений. Пик влияния неоконов был достигнут при Буше-младшем. Войны на Ближнем Востоке — буквальная реализация их планов. Политика Трампа и даже лозунг «мир через силу» — буквальное продолжение стратегий неоконов. В моем расследовании «Ядерный контракт» важная часть истории посвящена лицам, которые ускоряют глобальную гонку вооружений. Вокруг Белого дома есть разные группы влияния, но многое замыкается на деньги. А кто сегодня распоряжается бюджетами в США? Это Рассел Воут — директор Административно-бюджетного управления Белого дома (OMB). На бумаге это бухгалтер президента, на деле — диспетчер всех денежных потоков федерального правительства: OMB готовит бюджет, контролирует его исполнение и выпускает циркуляры, обязательные для каждого ведомства. Bloomberg в 2025 году назвал Воута «возможно, самым влиятельным человеком в Вашингтоне после Трампа», а Стив Бэннон — «архитектором реструктуризации правительства США»: «никто не владеет цифрами и процессами лучше». Воут — это идеолог системы управления трампистов. Ещё в январе 2021 года он создал Center for Renewing America, где разрабатывает, по выражению аналитиков, «эмерджентную идеологию» — новую доктринальную стратегию США, замешанную на «христианском гуманизме», «Америке прежде всего» и сокращении федеральных расходов. Он же — один из ключевых авторов «Проекта 2025», дорожной карты по перестройке государства. Его юридическое кредо — теория унитарной исполнительной власти. Суть теории в том, что президент должен иметь почти неограниченную власть над исполнительной ветвью, включая право не исполнять расходы, утверждённые Конгрессом. И именно эта доктрина — невидимая нить, протянутая от кабинета Воута к юристам Чейни, а от них — к идеологии неоконов. У Воута не берут интервью, он не приходит на эфиры в праймтайм, но сегодня именно его кабинет — нервный центр власти президента США. Когда говорят Трамп решил — это означает Воут просчитал.

Тим Тибоу — бывший квотербек НФЛ (лига американского футбола) — год назад пришёл в подкаст The Shawn Ryan Show и показал карту зла — карту Министерства юстиции США. Каждая точка — уникальный IP-адрес человека, который за последние 30 дней скачивал или распространял материалы сексуального насилия над детьми до 12 лет. Только в США, по состоянии на 2025 год, — более 111 000 адресов. - 55–85% скачивающих — это насильники - у среднего насильника — 13 жертв за жизнь - большая часть насилия происходит внутри семей Тибоу призывает объявить в Штатах национальную чрезвычайную ситуацию. В марте 2026-го, Тибоу принёс обновлённую карту в Сенат США, на которой было уже 338 000 точек. @ponomarb1

Конфликты в Иране и на Украине — это лишь часть «возобновлённой Большой игры», заявил отставной полковник армии США Лоуренс Б. Уилкерсон норвежскому учёному Гленну Дизену Я думаю, перед нами то, о чём я уже много раз говорил: мы втянуты в глобальное противостояние. Назовите это «обновлённой Большой игрой», если угодно — но мы вовлечены в глобальную борьбу. Я вижу, как она разворачивается в Арктике, прежде всего в Арктике прямо сейчас, потому что Россия пригласила Китай по его же просьбе — то, в чём мы Китаю отказали, когда он просился, например, в члены Арктического совета. Вплоть до Арктики, фактически говоря: «Ты можешь делить со мной мою береговую линию в Арктике» — которая оказывается самой длинной, самой эффективной. У Канады, может, чуть больше километров, но у России — самая эффективная береговая линия на том, что станет новым торговым маршрутом и не только. Итак — это верхушка театра. Середина театра, если угодно — это Балтика и прибалтийские государства, которые изо всех сил стараются развязать войну с Россией. Центр театра, если угодно — это Украина. Затем — Грузия, Азербайджан, Армения, Кавказ в целом и Центральная Азия — ещё шире. А внизу — Иран. И всё это о... Я не знаю, понимает ли это Дональд Трамп. Я не думаю. Он слишком глуп, чтобы это понять. Но за Дональдом Трампом стоят люди, которые это понимают. Есть люди в Пентагоне, которые это понимают. И я не имею в виду Пита Хегсета. Мы ведём глобальную войну с Китаем через прокси — вот о чём всё это на вершине стратегического спектра, если угодно. И если вы не следите за этим с точки зрения ошибок, которые мы совершаем, вы упускаете то, что по-настоящему уничтожит эту империю гораздо быстрее, чем я думал, что это займёт. И под «уничтожить» я не имею в виду, что 340 миллионов человек куда-то денутся, но я имею в виду, что мощь империи стремительно убывает. И всё это — под руководством Дональда Трампа. Под руководством Пита Хегсета и Марко Рубио. Поэтому я вынужден думать, что они всё же немного понимают, что делают. А делают они, конечно, то, что делают тупые люди — и Клаузевиц полон таких примеров — когда они проигрывают: они удваивают ставку на то, что делали. В нашем случае — два инструмента и только два: санкции и военная сила, военная сила и санкции.

"Европа должна ускорить принятие на себя первостепенной ответственности за конвенциональную (неядерную) оборону континента. Это не вопрос выбора, а вопрос стратегической необходимости"  — заместитель министра войны по политическим вопросам Элбридж Колби Вашингтон постепенно снимает с себя роль главного военного гаранта Европы и перекладывает на ЕС расходы, производство оружия, поддержку Украины и риск прямого сдерживания России, потому что ресурсы США ограничены, а их приоритет смещается на другие театры, прежде всего Индо-Тихоокеанский регион. Геополитически это не обязательно прямой приказ «идите воевать», а более тонкая схема: США сохраняют стратегическое руководство и ядерный зонтик НАТО, но заставляют европейцев самим наращивать армии, ВПК и военную помощь Киеву, то есть превращают Европу в передовой конвенциональный барьер против России. По сути это подталкивание Европы к затяжной прокси-конфронтации с Москвой: Америка снижает собственные издержки, а основное бремя эскалации, мобилизации промышленности и возможного столкновения ложится на европейские столицы.