Еда без повода

Я не успела спросить, кому именно хуже. По Заречной улице медленно ехала белая машина с гербом на двери. Игорь уже стоял на крыльце и что-то объяснял людям в тёмной форме. Увидев меня с чемоданом, он махнул рукой в сторону ворот: — Марина здесь больше не живёт. Всё её уместилось вот в это. Время не тратьте. Под яблоней стояла корзина антоновки. Мы с Зинаидой Павловной собрали её утром, до дождя, и оставили дозревать под навесом. Теперь корзина лежала на боку, а самое крупное яблоко хрустнуло под колесом Игорева внедорожника...

Семьдесят лет мне исполнилось в субботу. Юбилеи я никогда не любила. Сорок один год я проработала в школе, и мой день рождения всегда выпадал на сентябрь, между третьим и четвертым уроком: ребята пели хором, дежурный совал мне астры с клумбы под окнами, и на этом торжество заканчивалось. А в этот раз собралась вся родня. Олег с женой Мариной, Лариса, внучка Верочка. Сели, как в старые времена. Только без Сережи. Сережа, мой младший, умер два года назад. Сердце. Сорок шесть лет человеку было. Я с тех пор стараюсь лишний раз не смотреть на его фотографию в серванте...

— Брат поживёт у нас месяц. Терпи и молчи. Глеб сказал это в понедельник, четырнадцатого сентября, пока я срезала с грядки последний укроп. Он сидел на ступеньке, листал телефон и говорил о родном брате тем же голосом, каким напоминал купить хлеб. — Костя приезжает? — переспросила я. — Вечером. У него в городе что-то с работой и с жильём, подробностей не знаю. Комната наверху свободна. Только, Тома, без твоих порядков: обувь в коридоре, чашки по местам, продукты по контейнерам. Человек приедет с дороги, ему не нужна инвентаризация...

Знаете, как бывает: живешь себе, живешь, а потом в один день выясняется, что ты уже не человек, а проблема. Причем такая, которую надо решать, пока она не натворила бед. Со мной так и вышло. А началось все с обыкновенного воскресного обеда...