Еда без повода

Вера редко бывала в пекарне по вечерам. Утром она принимала муку и сливки, днём сидела в подсобке над таблицами, а к шести обычно уже ехала домой. Но в среду она вернулась с полдороги: на заднем сиденье осталась коробка с образцами новой упаковки, которую обещали показать кондитеру. Бариста Катя встретила её у стойки с таким лицом, будто хотела что-то сказать и не знала, с чего начать. — Там Алла с подругами, — тихо сказала она. — Сидят с четырёх. Алла сказала, что всё за счёт заведения. Что вы в курсе...

Эмалированную гусятницу Агриппине, для своих просто Груне, подарила крестная на свадьбу. Крышка у нее была с вмятиной, как у боксера, и пела на плите тонко, на одной ноте. Груня по этому писку определяла, когда пора переворачивать, и будильник ей не требовался. Работала она золотошвейкой в мастерской при театре. Нить у нее шла так ровно, что художница по костюмам однажды приложила к вышивке линейку и расстроилась: придраться было не к чему. Две ее работы возили на выставку в Москву, и обе вернулись целыми...

Рита вернулась из командировки на день раньше. Самолёт из Казани приземлился в полдень, и она, решив не звонить мужу, поехала сразу домой. Хотелось тишины, горячего душа и своего дивана. Дверь открылась на удивление легко. Слишком легко: Рита точно помнила, что закрывала на два оборота, а замок щёлкнул только раз. В прихожей стояли чужие ботинки. Мужские, сорок пятого размера, облепленные засохшей грязью. Рядом притулились до боли знакомые разношенные туфли-лодочки. – Господи, только не это, – прошептала Рита...