— Марина, ты хоть заперла балкон? — с порога, не разуваясь, спросила Валентина Сергеевна, проходя мимо невестки так, будто та была частью мебели. — Заперла, — тихо ответила Марина, придерживая живот рукой — жест, который уже стал привычным, почти неосознанным. — То-то. А то знаю я вас, молодых: то забудете, то не додумаетесь. — Валентина Сергеевна поставила у порога сумку с банками — соленья, варенье, что-то ещё, чему невестка никогда не знала применения. — Мы в своё время без всяких этих ваших предродовых курсов справлялись...
Еда без повода
— Ты всего лишь секретарша с амбициями, — процедил Игорь, срывая со стены мой диплом в рамке и швыряя его на пол
Я стояла у двери кабинета, прижимая к груди коробку с личными вещами, и смотрела, как осколки разлетаются под его дорогими туфлями. В воздухе пахло типографской краской свежих договоров и его одеколоном — тем самым, который я выбирала ему на день рождения три года назад. «Забирай свои бумажки и катись. Юридический отдел я закрываю, потому что ты больше не нужна. Ни здесь, ни дома», — добавил он, поправляя манжеты рубашки, будто только что закончил рутинную деловую встречу, а не двадцать лет совместной жизни...
— Золотые руки, значит? А теперь я — устаревшая модель?! — швея услышала это от любовницы мужа и достала калькулятор
— Оксана, слушай, надо человека на кассу в кофейню — но не абы кого, а с харизмой, чтоб люди сразу тянулись, — Денис говорил это, не отрываясь от телефона, будто речь шла не о судьбе чужого места, а о выборе рингтона. Оксана домешивала крем в дежке миксера, и звук работающего мотора почти заглушал его слова. За плечами у неё было четырнадцать лет пекарни — сначала крошечной точки на окраине, потом полноценной кондитерской «Оксанины пироги», где по субботам выстраивалась очередь за наполеонами. Никто и никогда не говорил ей: «Нам нужна харизма»...

