Еда без повода

Софья проснулась от монотонного стука капель по подоконнику. За окном моросил октябрьский дождь — не грозовой, не бурный, а именно такой, который шёл бесконечно, день за днём, высасывая из жизни все краски. Она повернулась на другой бок и почувствовала холодную простыню рядом. Максим уже ушёл — его половина кровати была аккуратно разглажена, как будто его здесь никогда и не было. Они прожили вместе чуть больше трёх лет. Свадьба была в загсе в понедельник с утра, потом они прошли в небольшой ресторан с горсткой друзей...

Дмитрий почувствовал знакомую тяжесть в солнечном сплетении, когда «Рено» Оксаны свернул на Садовую улицу. Еще три квартала — и они окажутся у дома его матери, где их уже ждет накрытый стол, горячий борщ и три часа разговоров о том, почему Дмитрий до сих пор не получил повышение и когда же, наконец, они подарят бабушке внуков. — Может, развернемся? — вполголоса предложил он, глядя в окно. — Скажем, что у тебя мигрень. — Дима, мы уже дважды отменяли, — Оксана не отрывала глаз от дороги. — В прошлый раз она звонила мне на работу...

Марина Сергеевна всегда говорила, что у невестки руки растут не оттуда. Она не уточняла, откуда именно, — это было бы вульгарно, — но интонация не оставляла сомнений. Катя слышала это примерно раз в неделю. Иногда чаще, если свекровь заходила дважды. Они с Олегом жили на пятом этаже девятиэтажки в спальном районе, куда метро дотянулось только три года назад и которому это явно не пошло на пользу — стало шумнее, многолюднее и как-то суетливее. Квартиру они взяли в ипотеку, делали ремонт сами: Катя...

Тамара Николаевна включала компьютер каждое утро ровно в восемь — сразу после чашки чая с одним кусочком сахара, как привыкла за сорок лет совместной жизни с Борей. Борис умер два года назад. Тихо, во сне, в ноябре. Врач сказал — сердце. Тамара Николаевна кивнула, подписала бумаги, организовала похороны, приняла соболезнования. Плакала она только потом, когда все разошлись и квартира снова стала тихой. С тех пор она жила в этой тишине. Дочь Светлана звонила по воскресеньям, в промежутке между завтраком и поездкой на детскую секцию — у внука Кирилла было карате...

Нина Петровна впервые появилась в их доме в субботу — и с тех пор субботы стали для Марины чем-то вроде стихийного бедствия с предсказуемым расписанием. Свекровь жила в пяти минутах ходьбы, в такой же панельной девятиэтажке, только окна у неё смотрели на сквер, а не на парковку. Это обстоятельство она упоминала регулярно — как будто вид на три чахлые берёзы давал ей моральное превосходство над остальным человечеством. — Марина, ты опять положила слишком много соли, — говорила она, устраиваясь за столом с видом санитарного инспектора...