Еда без повода

Марина Соколова, тридцати четырёх лет, бухгалтер и мать годовалого Мишки, стояла у раковины и мыла тарелки. Не потому что хотела. А потому что если не она — то никто. Муж Дима сидел в зале, смотрел футбол. Мишка спал. За окном темнело. Телефон на подоконнике завибрировал. На экране высветилось: «Нина Сергеевна». Марина посмотрела на влажные руки, на экран, снова на руки. Вытерла. Взяла трубку. — Алло. — Ой, Марин, это я, — начала свекровь голосом, который Марина про себя называла «вкрадчивым». Таким голосом говорят люди, которые хотят что-то получить, но ещё не решили, как подступиться...

Всё, что остаётся Квартира на Садовой досталась Марине от деда. Не просто квартира — двушка с арочными окнами и дубовым паркетом, который скрипел на одной и той же половице у входа в спальню. Дед называл этот скрип «домовым», говорил: просыпается, когда чует чужих. Марина выросла здесь. Делала уроки за круглым столом под торшером, прятала дневник за батарею, первый раз курила на кухне в форточку, пока дед делал вид, что спит. Здесь она плакала после первого расставания, и дед молча ставил перед ней чай и садился рядом — не говорил ничего, просто был...

Людмила Сергеевна готовилась к свадьбе сына так, как готовятся к генеральному сражению. Список гостей был переписан трижды. Меню согласовано с рестораном за два месяца. Платье — тёмно-синий бархат с жемчужными пуговицами — куплено ещё в феврале, когда Игорь только объявил о помолвке. Она стояла перед зеркалом в примерочной и думала не о том, хорошо ли сидит лиф. Она думала: вот так должна выглядеть мать, которую уважают. Игорь — её единственный, поздний, долгожданный — женился на Кате. Катя была...

Максим Воронов никогда не считал себя романтиком. Он был из тех людей, которых принято называть «надёжными» — с лёгкой усмешкой, будто надёжность это не достоинство, а извинение за отсутствие чего-то более интересного. Он работал архитектором в проектном бюро. Не звёздным, не модным, но уважаемым. Его чертежи отличались точностью, его сроки — пунктуальностью, его репутация — безупречностью. Коллеги знали: если Воронов взялся — будет сделано. Клиенты знали: если Воронов подписал — можно строить. Эту же архитектурную логику он перенёс в личную жизнь...

Ресторан «Панорама» висел над городом на двадцать третьем этаже, как стеклянная шкатулка с чужими тайнами. Каждый вечер Марина надевала белую блузку, затягивала волосы в узел и превращалась в тень. Хорошая официантка — это руки, которые вовремя убирают тарелки, и уши, которые ничего не слышат. Ей было тридцать один. Возраст, в котором у большинства её бывших однокурсников уже были карьеры, квартиры и определённость. У Марины была стопка счетов и умение улыбаться так, чтобы никто не догадался, что внутри — пепелище...