Еда без повода
— Каблуки сними, фартук надень — и вон на кухню! — свекровь бесцеремонно превратила невестку в официантку
— Марина, солнышко, ну сколько можно копаться, гости уже подъезжают! — голос свекрови Валентины Егоровны звенел на весь холл банкетного зала, арендованного к золотой свадьбе родителей мужа. Марина стояла у зеркала, поправляя причёску, когда та сунула ей в руки чёрный форменный жилет с логотипом ресторана. — Зачем мне это? — растерянно спросила она, разглядывая непонятную вещь. — Как зачем? Официанты, которых мы заказывали, подвели — сказали, что не хватает персонала на выходные. Представляешь, какой кошмар? Я всю ночь не спала, думала, чем спасать положение...
— Возьми кредит на своё имя, а мы тебе потом всё компенсируем! — обещал муж. 25 лет спустя я поняла бы, что потом не наступит никогда
Анна поставила подпись под последней строкой договора о работе — привычный жест, отточенный годами. Она была инженером-сметчиком в строительной компании, умела читать документы построчно, замечать мелочи, которые другие пропускали мимо глаз. Именно эта дотошность когда-то и понравилась Дмитрию — по крайней мере, так он говорил в первые месяцы их отношений. Они познакомились на корпоративном мероприятии четыре года назад. Дмитрий работал менеджером по продажам — обаятельный, лёгкий на подъём, с той свободной манерой держаться, которая создаёт вокруг человека атмосферу уверенности...
— Никаких морей, пока не спасёшь моего папашу от приставов! — процедил муж, и жена замерла с открытым ртом
— Ты обязана внести свою часть на памятник, пока не решишь вопрос со свадьбой! — отчеканил Дмитрий, не глядя жене в глаза. Оля сидела за столом с раскрытым ноутбуком, где на экране светилась страница бронирования — домик у озера, три дня, которые она выцарапывала из рабочего графика два месяца подряд. Палец завис над кнопкой «оплатить». Дмитрий протянул руку и молча закрыл крышку ноутбука, будто захлопнул дверь. — Памятник подождёт неделю, — тихо сказала Оля. — А акция на домик закончится сегодня в полночь...
— Не звони, пока не переведёшь всё до рубля! — отец с матерью объявили дочери бойкот из-за студийной техники
Марта отмечала свой двадцать восьмой день рождения в родительском доме, куда съехалась вся семья: тётя Валя с мужем, брат Игорь с женой и маленькой дочкой, несколько подруг с университета. За столом было шумно и тепло — так, как бывает только раз в году, когда собираются все. Когда подали торт, отец, Николай Андреевич, поднялся с бокалом в руке и произнёс тост о том, как гордится дочерью, как она «нашла себя» в звукорежиссуре, как «прошла путь от студентки до профессионала». Потом он достал из кармана конверт и протянул его Марте через стол...
— Не усложняй, потом с бумажками разберёмся — а через три дня жена случайно увидела переписку мужа
— Ну что ты как неродная, — Марина легонько толкнула Настю локтем, разливая чай по чашкам. — Семья — это ведь когда всё общее. И радости, и трудности. Настя молча размешивала сахар, глядя в окно свекрови на соседнюю пятиэтажку. За полтора года брака она так и не привыкла к этим субботним чаепитиям, где под видом душевных разговоров решались вопросы, от которых потом неделями ныло где-то под рёбрами. — Дмитрий тебе не рассказывал про магазин? — продолжала Марина Львовна, будто невзначай. — Место освободилось, на первом этаже, рядом с метро...

