Людмила Кравченко

Алина стояла у окна, глядя, как по стеклу ползут тяжёлые капли дождя. В квартире было тихо, только где-то в углу тикали старые часы — подарок свекрови на новоселье. Тогда она улыбалась, говорила: «Пусть отсчитывают счастливые минуты». Сейчас эти минуты казались Алине свинцовыми. На кухне слышались голоса. Не громкие, но резкие, словно каждое слово затачивали, чтобы ударить больнее. Свекровь, Вера Петровна, сидела за столом, постукивая длинным ногтем по чашке. Её взгляд скользил по Алине, будто сканировал, выискивая изъян...

Марина стояла за приоткрытой дверью гостиной, прижав ладонь к груди, будто хотела унять бешено колотящееся сердце. В комнате пахло крепким кофе и старыми духами свекрови — этот запах Марина ненавидела с первого дня, как переступила порог этого дома. — Пусть эта рохля сначала мне телевизор купит, потом и разведёшься! — голос Галины Петровны звучал так громко, что, казалось, даже люстра слегка подрагивала. — Ты что, не видишь, что она только и ждёт повода, чтобы сбежать? Ей квартира твоя нужна, а не ты! Марина сжала кулаки...

Марина стояла у окна, глядя, как по стеклу стекают тяжёлые осенние капли. В квартире было тихо — слишком тихо для обычного вечера. Обычно в это время звонил телефон, муж Алексей что-то бурчал себе под нос, собирая документы к завтрашней встрече, а свекровь Тамара Ивановна громко советовала, как лучше сложить вещи: «Не так, Лёша, совсем не так! Ты же деловой человек, а складываешь, будто в поход собираешься!» Сегодня Тамара Ивановна сидела напротив Марины в гостиной — прямая, собранная, с тем самым выражением лица, которое Марина давно научилась читать как приговор: «Сейчас будет лекция»...

Арина привыкла, что мир смотрит на неё свысока. Сирота из провинциального городка, она пробивалась сама: работала в кофейне, снимала комнату у ворчливой старушки, училась заочно и не позволяла себе мечтать о чём-то большем. Но потом в её жизнь ворвался Кирилл — яркий, шумный, щедрый, сын владельца крупной строительной компании. Он появлялся в её скромной кофейне каждый день, заказывал один и тот же американо, садился у окна и смотрел на неё так, будто она — единственная, кто имеет значение. Сначала Арина думала, что это шутка...