Людмила Кравченко

Вера смотрела на себя в зеркало и не узнавала женщину, которая отражалась в нём. Платье, которое она купила специально к юбилею — пятнадцать лет брака, — казалось теперь нелепым: слишком яркое, слишком старомодное, слишком… отчаянное. Она пыталась выглядеть празднично, а вышло так, будто она изо всех сил старается казаться моложе, чем есть. В гостиной слышался голос мужа: Игорь что-то бурчал, щёлкая пультом и перескакивая с канала на канал. На столе стояли купленные в супермаркете закуски, бутылка шампанского, которую он даже не потрудился охладить, и торт с надписью «С юбилеем!»...

Ева торопилась. В коридоре офиса было тихо — почти неестественно тихо для середины рабочего дня. Обычно здесь сновали люди, звенели телефоны, хлопали двери, но сегодня будто весь мир затаил дыхание. Она шла к своему столу, прижимая к груди папку с отчётами, и думала только об одном: успеть до совещания. Директор уже косо на неё поглядывал, а сегодня она и так опаздывала на пять минут. Она свернула в боковой коридор, где стояли шкафы с документами и редко кто ходил. И тут Ева замерла. Дверь в подсобку была приоткрыта, и сквозь щель она увидела директора — Игоря Сергеевича...

То есть ты переписал свою добрачную квартиру на сестру, потому что «у тебя жена и так с квартирой»? — спросила я. Муж довольно закивал: «Я сейчас ещё к твоей матери за деньгами заеду, надо же ремонт сестре освежить!» А когда я закрыла за ним дверь, в прихожей повисла тишина — такая плотная, будто воздух стал густым и тяжёлым. Я прислонилась спиной к холодному дереву двери, чувствуя, как пальцы всё ещё сжимаются в кулаки, а внутри поднимается не крик, не слёзы, а ледяное, ровное понимание: это не ошибка, не минутная глупость, не всплеск эмоций...