Людмила Кравченко

Елена стояла у окна, глядя, как дочь спускается по лестнице с чемоданом. Внизу уже ждала машина такси — Кира сама её вызвала. Дверь захлопнулась, и в квартире повисла звенящая тишина. Елена не заплакала. Не потому, что у неё не было слёз, а потому, что плакать было некогда. Нужно было собрать осколки. Кира ушла, выкрикнув на пороге: «Ты чудовище! Ты выгоняешь меня из дома, когда я в беде!» Соседи, конечно, слышали. На следующий день весь подъезд гудел: «Как можно так с родной дочерью?» Елена кивала, не споря...

Алёна стояла у окна, прижимая к груди чашку остывшего чая, и смотрела, как по стеклу стекают косые струи дождя. День и так не задался: утром пролила кофе на любимую блузку, потом застряла в пробке, а теперь ещё и этот звонок. — Алёнушка, ты только не перебивай! — голос Игоря звучал непривычно взволнованно, даже торжественно. — Я всё решил. Я бросил свою курицу! Оставил ей свою квартиру, всё! Теперь я буду жить у тебя. Через полчаса буду. Алёна чуть не выронила чашку. «Свою курицу» — так Игорь называл свою бывшую, Ксению...

Марина стояла у плиты, чувствуя, как дрожат пальцы. Сегодня был особенный день — ровно десять лет, как они с Игорем поженились. Десять лет, в которых было всё: и первые робкие свидания, и переезд в эту квартиру, и бессонные ночи, когда у Игоря срывались проекты, а она гладила его по спине и шептала: «Всё будет хорошо». И вот теперь — этот юбилей. Она хотела сделать всё идеально. Купила его любимые лангустины, хотя цена кусалась, запекла картофель с розмарином, достала ту самую скатерть, которую они привезли из поездки в Грузию — тогда ещё были счастливы по-настоящему...