Реальные мистические истории | Ника Элеонора

НАЧАЛО ТУТ. Утром Олю разбудил звонок телефона. Она вздрогнула, открыла глаза, не сразу поняла, где находится. Лоскутное одеяло сползло на пол. В окно светило солнце. Пахло чем-то домашним — то ли блинами, то ли чем-то забытым из детства. Оля вздрогнула, когда раздался звонок из банка. Такие звонки обычно ничего хорошего не предвещали. Но менеджер удивил её. Он сказал, что кредитную заявку, которую Оля подавала месяц назад и получила отказ, пересмотрели. Теперь её одобрили на более выгодных условиях...

Он стоял на антресоли в прихожей, старый, потертый и пыльный. Каждый раз, проходя мимо, я ощущала, будто он смотрит мне в спину тяжелым и холодным взглядом... Нет, не в спину, а прямо в душу. Мой сын Миша не позволял мне трогать чемодан. «Мама, нельзя!», — говорил он с такой тревогой, что у меня пробегал мороз по коже. Ему тогда было семь лет. Он не боялся ни темноты, ни собак. Страх вызывал только этот пустой чемодан, страх его потери. Я пыталась выбросить его трижды. В первый раз Миша устроил истерику прямо на лестничной клетке...

Весной, в конце апреля, когда яблони в саду ещё не зацвели, но уже покрылись тугими розоватыми бутонами, в деревню приехала женщина с мальчиком. Они приехали на старенькой малолитражке синего цвета — из тех неприметных седанов, которые выбирают не по вкусу, а по цене. Машина была потёртой, с царапиной на левом крыле и трещиной на лобовом стекле, которую заклеили прозрачной лентой. Машина остановилась у обочины напротив дома с зелёной крышей, чихнула двигателем и замолчала. Первым выбрался мальчик лет семи-восьми...

Нину Павловну всё-таки разбудили. Мама включила громкую связь и поднесла телефон к двери, но отошла в сторону, будто опасалась, что голос старухи откроет что-то важное. В трубке зашуршало. Кто-то кашлянул. А потом раздался слабый, испуганный голос: — Оля? Я сглотнула. — Нина Павловна, он у нас, Толик. И мальчик тоже. На той стороне воцарилась такая тишина, что я услышала, как на кухне капает кран: кап, кап, кап. Потом Нина Павловна сказала: — Поднесите телефон к двери. Я взяла телефон и шагнула ближе, но не вплотную...

Я застыла с половником в руке, когда из детской раздался леденящий шепот моей пятилетней дочки: — Мамочка, не ругайся, но она опять плачет. Очень громко. В квартире царила мертвая тишина, только гудел холодильник и капал кран, на ремонт которого вечно не хватало денег. — Кто плачет, Ариша? — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Тётя. Она в шкафу, просит прощения. Я практически вбежала в комнату, почувствовав опасность. Но моему взгляду предстала обычная детская в обычной хрущёвке: выцветшие обои, которые мы с мужем когда-то планировали переклеить, гора неглаженного белья на столе...