Реальные мистические истории | Ника Элеонора

Спасибо одной из моих постоянных читательниц. Она вдохновила меня на этот короткий рассказ. Благодарю всех вас, мои дорогие читатели... Мне было семнадцать, а нашей деревне, казалось, тысяча лет. Так она ощущалась: бескрайние снежные просторы между домами, высокие сугробы, тишина, нарушаемая лишь редким гулом одиноко проезжающей машины на главной улице и церковным колоколом, который звенел каждый вечер, словно серебряная ложка била по стеклу. Наступили Святки — время, когда, по слухам, двери между мирами приоткрывались...

Первые дни Татьяна просыпалась среди ночи. Не из-за страха, а потому что её организм всё ещё не мог привыкнуть к тишине. Больше не было криков из соседней комнаты, хлопков дверью, требований денег или обещаний бросить пить с понедельника. Никто не ходил тяжёлыми шагами по квартире, заставляя её замирать и прислушиваться.. Тишина тоже казалась непривычной. Иногда Татьяна открывала глаза, долго лежала, глядя в потолок, а потом осторожно поворачивала голову к двери, ожидая знакомого звука ключа. Но за дверью было тихо...

Мне было восемнадцать, когда это произошло. Сентябрь только начался, и воздух уже начал пахнуть осенью: сырой землёй, опавшей листвой и чем-то ещё, чему тогда я не могла найти название. Теперь я понимаю: это был запах перемен. *** После института я возвращалась домой по новой дороге. На прошлой неделе мы с мамой переехали ближе к её работе. Я ещё не привыкла к новым маршрутам через старый парк, начинающийся сразу за нашим домом. Парк выглядел заброшенным: узкие тропинки, заросшие клумбы и скамейки, на которых давно никто не сидел...

Когда мама умерла, мне было тридцать пять лет. Я считала себя взрослым и состоявшимся человеком: с работой, семьей и жизненным опытом. Окружающие почему-то уверены, что в этом возрасте ты готов ко всему. Они думают, что у тебя есть внутренний стержень, который поможет стойко и философски принять удар судьбы. Но это не так. К потере матери невозможно подготовиться. Неважно, сколько тебе лет — двадцать, тридцать пять или шестьдесят. Ты всё равно остаешься ребенком, потерявшим самого близкого человека...