Ника Элеонора. Рассказы о важном.

Эта история приключилась со мной и моим лучшим другом Мишей давно уже, когда мы были ещё детьми, всего лишь десяти лет от роду. Родители наши отправились в гости, оставив нас одних в квартире. За окном царил зимний вечер января месяца, ранняя тьма окутывала город своим густым покрывалом, ветер свистел жалобно, словно кто-то затаился там, невидимый, готовый прошептать нам страшную тайну. Мы устроились в гостиной перед мерцающим экраном телевизора, увлечённые очередным сериалом. Но я вскоре вспомнил о какой-то важной вещице, оставленной в моей комнате, и отправился туда за ней...

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тревожные багряные тона. Юля сидела на старом крыльце, поглаживая кота Варфоломея — древнего, полуслепого, но всё ещё привязанного к жизни. В его мутных глазах отражалась мудрость прожитых лет и что-то ещё — настороженность, которая не покидала его с недавних пор. Деревня Заречье медленно угасала. Из тридцати дворов обитаемыми оставались только пять. Молодёжь уехала в города, старики доживали свой век в одиночестве. Дома ветшали, заборы покосились, сады дичали без присмотра...

Лестница пахла старыми шинами и чужими историями. Саша вынес из квартиры чемодан без колёс. Он был тяжёлым, как его жизнь с родителями в последнее время. Упрёки, презрительные взгляды, его разбросанные вещи — всё это давило на него. На верхней лестничной площадке родители стояли у двери, как будто охраняя границу между детством и взрослой жизнью. — Больше не звони, пока не встанешь на ноги, — крикнула мать. Она не смотрела на него, поцеловала младшего сына-подростка в макушку, и на мгновение Саше показалось, что ребёнок при этом стал больше его самого...

С первых дней моей жизни судьба начертила путь, где вместо материнских объятий меня окружали забота и мудрая печаль дедушки и бабушки. Мать была лишь тенью на краю памяти. Она жила за четыреста километров в городе, который казался таким же далеким и туманным, как само забвение. Наши соседи по лестничной клетке были редким островком тепла и живого участия в этом, порой, слишком тихом мире. Среди них выделялся дядя Витя — человек, выкованный из того же сурового металла, что и мой дед. Оба прошли горнило шахт, оба владели искусством укрощать стальных коней на дорогах...

Ночь на четвёртое ноября выдалась беспощадной. Первый снег уже выпал, но не принёс ни радости, ни чистоты. Он лежал на асфальте грязно-серой коркой — растоптанный, перемешанный с пылью и сажей, будто сама земля отвергла его. Небо над городом было чёрным, без единой звезды, плотно закрытое тяжёлыми облаками, как крышка гроба. Ветер дул с севера — ледяной, колючий, пронизывающий до костей. Он свистел в щелях окон, трепал фонарные столбы, гнал по улицам мусор и пустые пакеты — всё, что осталось от дня...

— Садись ближе, внучек, — голос бабушки, мягкий и уютный, словно согревающий, позвал меня. Она потянулась к огню, взяв в руки старую кочергу, и вытащила полено из поленницы. — Вот погасятся угольки, и я тебе кое-что расскажу. В леших, говоришь, не веришь? А вот послушай-ка, как бывает. Деревенский вечер дышал покоем. Воздух был соткан из запаха дыма, что струился из печных труб, и сладковатого аромата засушенных яблок, хранившихся где-то на чердаке. Я сидел на лавке, укутанный в толстое, шерстяное одеяло, слушал тишину, прерываемую лишь потрескиванием дров...

Эта загадочная история произошла в 2003 году, когда мы с Леной были вместе уже более четырех лет. Жили душа в душу, как в старой доброй поговорке, но судьба словно испытывала нас на прочность – в нашем уютном гнездышке не звучал детский смех, не раздавался топот маленьких ножек. Мы обошли все клиники города, перепробовали множество процедур и методов лечения, но не добились никакого результата. Словно невидимая стена стояла между нами и нашей мечтой. У Лены была подруга – та еще говорунья, которая...

После той ночи, той ужасной ночи, когда Виктор ночью смотрел на Алёну— мир вокруг неё начал меняться. Сначала она не замечала. Вернее, не хотела замечать. Её голова была занята другим: синяком на щеке, который она прятала под тональным кремом, страхом в глазах Серёжи, мыслями о том, как жить дальше. Но потом, постепенно, мелочи начали складываться в узор — странный, пугающий, непонятный. Первой была лампочка в коридоре. Они жили в старом доме — типовой панельной многоэтажке, построенной ещё в советское время...

В нашей деревне ходила одна история. Её рассказывали шёпотом на кухне, когда ветер гудел в печной трубе. Говорили, что это случилось с нашим Фёдором, крепким мужиком, который любил выпить. Дело было осенью, в распутицу. Съездил Федор в соседнюю деревню, помочь другу сруб ставить. Помог, конечно. Ну а после работы, сами понимаете, самогончик, закуска, разговоры. Хозяин и говорит: — Оставайся, Федя, ночь-то черная, как смоль, семь километров до дому, да еще через пасеки идти… А наш Федор махнул рукой: — Я, брат, дорогу в потёмках носом чую! Натянул тулуп и побрёл в кромешную тьму...

В детстве я часто гостил у тёти. Обычная московская квартира, ничего особенного — если не считать кабинета её мужа, где меня всегда укладывали спать. Комната была забита антиквариатом. Африканские маски с пустыми глазницами смотрели со стен, потемневшие зеркала в резных рамах множили тени. Но беспокоили меня не они. Мешали заснуть старые настенные часы — обычные, с римскими цифрами на циферблате. Тикали они оглушительно громко, методично отсчитывая секунды в ночной тишине. Тик-так. Тик-так. Годами я ворочался под это механическое сердцебиение, но никому не жаловался...

Днём Алёна умела притворяться. Она могла улыбаться маме по телефону, будто ничего не случилось. Могла варить борщ с таким видом, будто это — самое важное дело в мире. Могла играть с Серёжей в машинки, повторять за ним «би-би», хлопать в ладоши, когда он делал первый шаг к новой игрушке. Могла даже обнимать Виктора, когда он приходил с работы, и говорить: «Ты выглядишь уставшим». Всё это было игрой. Тонкой, изящной, почти убедительной. Но ночью маска падала. Виктор засыпал рано — всегда. Сразу после ужина, как будто его тело требовало отдыха от какой-то невидимой, изнуряющей работы...