Роман Сорокин

ИЗ ПОВЕСТИ "ТАМАГОЧИ" Как только хотелось повернуть голову, тут же пронзала острая боль в шее. Одна мысль о повороте, без передачи нервного импульса и напряжения мышц, а боль возникала сразу. Витя из любопытства потянулся правой рукой к основанию шеи и нащупал большую ноющую родинку, которой там быть не должно. Какое-то время он лежал на спине и думал об этой родинке. Потом проверил ещё раз, она была на месте и по-прежнему болела. Зажмурился, чтобы вытерпеть, и сел на край металлической кровати: бёдра ощутили прохладное железо каркаса, а зад продолжал утопать в скрипучей сетке. Открыл глаза. Деревянный пол, деревянный потолок, бревенчатые стены, на одной из них битое зеркало и чугунный умывальник с кривым язычком, с которого три раза в минуту падала капля воды, выбивая из раковины одну и ту же низкую ноту. Витя зажмурился ещё раз, чтобы встать. На удивление не почувствовал никакой боли. По скрипучим еловым доскам дошёл до умывальника и посмотрел на себя в зеркало. Медленно покрутил головой вправо и влево, вверх и вниз, к одному плечу и к другому. Боль была только при поворотах. С улицы вошёл отец. — Проснулся, архаровец? Папа казался весёлым и бодрым, несмотря на то что ночью пил и пел песни. Витя не помнил, как уснул, но громкие разговоры близкой родни долго не давали этого сделать. — Пап, у меня шея болит, — сухо сказал он, без намёка на пожалеть. Оказалось, новгородский клещ выпил часть Витиной крови и уснул на месте своего преступления. Вечером тщательно проверяли всю одежду, сняли с десяток клещей, но один всё-таки спрятался, чтобы под утро впиться в нежную кожу мальчика. — Сейчас мы его маслом, — бодро подмигнул отец, — а если не одумается, то открутим голову. — Кому? Папа засмеялся и Вите мгновенно передалась его весёлость. Хохотали вместе. В деревню всегда ходили после Троицы, в это время клещей уже сильно меньше, но лето выдалось холодным, поэтому паразиты задержались. Масло не помогло, в итоге откручивали голову. После завтрака поднялись на приплюснутый холм, где в густых зарослях орешника нашли могилы предков, которых помнил только дед. С полтора часа ухаживали за мёртвыми. После пошли к реке. Недалеко от мельничного колеса жадно клевал окунь, иногда приходилось доставать крючок вместе с кусками окровавленных жабр. Плотва тоже брала на хлебный мякиш, но, чтобы подцепить её за губу, нужно владеть искусством подсекания, а Витя его ещё не освоил. Пришлось под камнями и корягами — там, где влажная земля, искать червей, аккуратно протыкать их крючком, глубоко насаживать на металл, чтобы затем доставать его из ещё живой рыбьей пасти. Когда Витя получил свою порцию ухи, папа, дядя и дед плеснули в котелок несколько рюмок водки. — Пап, на юге есть клещи? — Не знаю. Думаю, что нет. — Там нет ни клещей, ни комаров, — вмешался дед, — но есть скорпионы и ядовитые пауки. Про скорпионов и каракуртов Витя и сам знал, но, чтобы сделать приятное дедушке, выразил удивление и восторг. Задал ещё несколько вопросов, услышал в ответ про ядовитых обитателей Чёрного моря, про летучих мышей, богомолов и ещё какой-то чудной живности. Дед больше сочинял, чем демонстрировал знания, и это очень нравилось Вите. Купить книгу "Скучные лица": ozon.ru/...u5y

2 недели назад