Проза

ИЗ ПОВЕСТИ "ТАМАГОЧИ" Как только хотелось повернуть голову, тут же пронзала острая боль в шее. Одна мысль о повороте, без передачи нервного импульса и напряжения мышц, а боль возникала сразу. Витя из любопытства потянулся правой рукой к основанию шеи и нащупал большую ноющую родинку, которой там быть не должно. Какое-то время он лежал на спине и думал об этой родинке. Потом проверил ещё раз, она была на месте и по-прежнему болела. Зажмурился, чтобы вытерпеть, и сел на край металлической кровати: бёдра ощутили прохладное железо каркаса, а зад продолжал утопать в скрипучей сетке. Открыл глаза. Деревянный пол, деревянный потолок, бревенчатые стены, на одной из них битое зеркало и чугунный умывальник с кривым язычком, с которого три раза в минуту падала капля воды, выбивая из раковины одну и ту же низкую ноту. Витя зажмурился ещё раз, чтобы встать. На удивление не почувствовал никакой боли. По скрипучим еловым доскам дошёл до умывальника и посмотрел на себя в зеркало. Медленно покрутил головой вправо и влево, вверх и вниз, к одному плечу и к другому. Боль была только при поворотах. С улицы вошёл отец. — Проснулся, архаровец? Папа казался весёлым и бодрым, несмотря на то что ночью пил и пел песни. Витя не помнил, как уснул, но громкие разговоры близкой родни долго не давали этого сделать. — Пап, у меня шея болит, — сухо сказал он, без намёка на пожалеть. Оказалось, новгородский клещ выпил часть Витиной крови и уснул на месте своего преступления. Вечером тщательно проверяли всю одежду, сняли с десяток клещей, но один всё-таки спрятался, чтобы под утро впиться в нежную кожу мальчика. — Сейчас мы его маслом, — бодро подмигнул отец, — а если не одумается, то открутим голову. — Кому? Папа засмеялся и Вите мгновенно передалась его весёлость. Хохотали вместе. В деревню всегда ходили после Троицы, в это время клещей уже сильно меньше, но лето выдалось холодным, поэтому паразиты задержались. Масло не помогло, в итоге откручивали голову.  После завтрака поднялись на приплюснутый холм, где в густых зарослях орешника нашли могилы предков, которых помнил только дед. С полтора часа ухаживали за мёртвыми. После пошли к реке. Недалеко от мельничного колеса жадно клевал окунь, иногда приходилось доставать крючок вместе с кусками окровавленных жабр. Плотва тоже брала на хлебный мякиш, но, чтобы подцепить её за губу, нужно владеть искусством подсекания, а Витя его ещё не освоил. Пришлось под камнями и корягами — там, где влажная земля, искать червей, аккуратно протыкать их крючком, глубоко насаживать на металл, чтобы затем доставать его из ещё живой рыбьей пасти. Когда Витя получил свою порцию ухи, папа, дядя и дед плеснули в котелок несколько рюмок водки. — Пап, на юге есть клещи? — Не знаю. Думаю, что нет. — Там нет ни клещей, ни комаров, — вмешался дед, — но есть скорпионы и ядовитые пауки.  Про скорпионов и каракуртов Витя и сам знал, но, чтобы сделать приятное дедушке, выразил удивление и восторг. Задал ещё несколько вопросов, услышал в ответ про ядовитых обитателей Чёрного моря, про летучих мышей, богомолов и ещё какой-то чудной живности. Дед больше сочинял, чем демонстрировал знания, и это очень нравилось Вите. Купить книгу "Скучные лица": ozon.ru/...u5y

ИЗ ПОВЕСТИ "ТАМАГОЧИ" ***  Всю Радоницу шумели обложные дожди, но, когда стемнело, Витя решился пойти на кладбище. Под ногами чавкала грязь, а холодная вода, просочившись в кроссовки, неприятно касалась пальцев. Одинокий железнодорожный фонарь выдёргивал из темноты блестящие плиты и кованные решётки. Света катастрофически не хватало. Витя с третьего раза угадал поворот на узкую тропинку между чужими могилами, ведущую к родной. Боясь холодной грязи, он выбирал самые высокие места и часто балансировал на краю, держась руками за когда-то синие оградки. Пару раз схватился за открытую калитку и чуть не шмякнулся на спину. Воды было много: тяжёлые камни будто плавали сверху, а в низких местах дождевая вода собиралась в глубокие лужи. Одну из них Витя случайно проверил на глубину, оказалось, почти по колено. Наконец обозначилась кривая ракита, неподалёку от которой уже целый месяц лежала мама. "Как-то уж совсем драматично," — заметил про себя Витя, сумев увидеть всё со стороны. Слабый дождь шёл размеренно, ветра не было, и если бы не льющаяся вода, то наступила бы тишина. Мама смотрела на сына, сын – на неё. По их лицам стекали капли свежей майской непогоды. Смутно вспомнился день, когда была сделала фотография, висевшая на деревянном кресте. Ничего особенного, обычная суббота, просто папа сделал несколько кадров дедушкиным ФЭД-2. Что было до, что – после, Витя не помнил — это стало больше предметом его воображения, нежели воспоминаний. Кажется, потом ушли на речку, где, издавая булькающий звук, скакал синий резиновый мячик.  Когда узнал о потере и когда хоронил маму, Витя не плакал. Он вообще мог сосчитать по пальцам дни, в которые позволял себе раскисать. Громко рыдала бабушка во дворе пятиэтажки, ей вторила соседка, а Витя и папа молча делали положенные ритуальные действия. На поминках мокрые глаза были у женщин и у одного дяди — старшего брата мамы. Папа молча тосковал, а Витя откровенно скучал и выпил целый литр юпи. Следующий месяц почти не вспоминал о маме, а если и видел флешбэки из прошлой жизни, то не самые светлые. Казалось, он вспоминал напоследок, чтобы окончательно всё забыть.  Однажды к ним домой пришёл классный руководитель. Когда в коридоре канарейкой запел дверной звонок, Витя сразу понял, что это из школы. Он третий день не посещал уроки, потому что нужно было следить за мамой, находящейся в определённом состоянии. Это состояние определялось безошибочно: вот мама как мама, а вот мама плюс ещё кто-то. Отец работал круглосуточно, бабушку старательно оберегали от драматических моментов, поэтому и дед не всегда знал о происходящем. Витя оставался с мамой в самые неприятные дни. Школьный учитель прошёл в дом, увидел родительницу и всё понял. Вите было ужасно стыдно. Собственно, это жгучее чувство стыда было главным ощущением того времени.  "С третьего на шестой проследует," — прокатилось где-то справа. Через минуту Витя услышал шум приближающегося поезда и неожиданно для себя горько заплакал. Рыдал громко, но недолго, пока глухое лязганье не растворилось в сыром воздухе. Приобрести книгу можно здесь: ozon.ru/...yde

Из повести "Тамагочи" ***  Пасмурная погода не только принесла заметную свежесть, но и спутала все карты на столе старших воспитателей. Купание отменили, экскурсию – тоже. Расписание перекроили. Отрядное дело поставили дважды: вслед за завтраком и сразу после обеда. Вместо положенной дискотеки предложили киносеанс. Перед обедом Глеб отыскал Аню, отвел её к белой беседке, находившейся в окружении высоких платанов, посадил напротив себя и, постоянно сбиваясь от стеснения, завёл важный для него разговор. — Не знаю, что там у вас случилось... Не у тебя с Ковыряшкиным, а у Вити с ним... — Тогда почему у нас? — осторожно спросила Аня. — Ты сказал "у вас". Лёгкий ветерок слегка играл её волосами, завитушки на висках все время двигались и отвлекали Глеба от главной мысли. — Да, я так сказал, потому что у вас с Колей. Тьфу! Нет, у вас с Витей, — потерялся Глеб, — В общем, у вас троих там какая-то история... — Какая история? — Аня выразила вполне искреннее удивление. — Я не знаю. Она же у вас. Аня очень пристально посмотрела на Глеба и тот, чувствуя нелепость своего положения, окончательно стушевался. Начал мямлить что-то совсем невнятное, ушёл в какие-то дебри, зачем-то стал говорить про море, абрикосы, домашнего динозавра, свои обязанности на общем концерте, танцы на дискотеке и прочую ерунду, не имеющую отношения к делу. Только когда понял, что ему уже не вырваться из той паутины, которую он сам только что наплёл, пошёл ва-банк: — Ты нравишься Вите! Аня, весь монолог смотревшая себе под ноги, подняла глаза и вцепилась ими в растерянного Глеба. Тот не выдержал и вперился взглядом в пятнистый ствол дерева, растущего сбоку от беседки. Он чувствовал горячий взгляд на своей щеке и проклинал тот момент, когда эта "светлая" мысль пришла ему в голову. Теперь ему казалось, что он всё выдумал и никакого любовного чувства у Вити нет, тем более что он ему об этом и не говорил. Логика подсказывала Глебу, что главная претензия Вити не связана с постоянным задиранием Ковыряшкина или с тем, что было на зарядке и в море, и уж точно она не связана с Тотошкой. Всё это было очевидно для Глеба, но только до тех пор, пока он не открыл имеющийся факт Ане. Теперь он готов был отказаться от этих мыслей и поверить во что-то совершенно другое, лишь бы Аня отвела от него свой обжигающий взгляд. Сделав невероятные усилия над собой, Глеб оторвал глаза от дерева и посмотрел на всё ещё удивлённое лицо собеседницы. — Я только хочу, чтобы ты попросила его извиниться перед Колей, — почти жалобным голосом произнёс Глеб и в ту же секунду провалился сквозь землю. #Скучные_лица

Из повести "Тамагочи" Волошки разрезает и честно делит пополам Николаевская железная дорога. Здесь императоры охотились на медведя, даже министра какого-то перепутали со зверем и застрелили. Живёт себе такая легенда и проверки не требует. Но главное, что местная история и общая география обеспечивали рабочими местами и относительной доступностью двух столиц, из которых северная была ближе. Витя и Женя много времени похерили среди щебня, шпал и раскалённого на солнце железа. Особенно любили заброшенные направления с товарными составами и заросшую ивовым кустарником узкоколейку, служившую ориентиром для грибников и ягодников. Некоторые умельцы сочиняли мотовозы: платформа с мотором от "Восхода" или "Минска" могла разгоняться до 60 км/ч и облегчала уход грибных браконьеров из мест лесных преступлений, где оставались порезанные ими губчатые и пластинчатые.  Если друзья и делали какое-то зло (что неизбежно в детстве и юности, сиречь в неосознанном состоянии), то самым страшным и, слава богу, тщетным была попытка сбить поезд с намеченного пути. А начиналось всё вполне невинно: клали старые монетки на рельсы и ждали, когда железный состав расплющит деньгу. Иногда удавалось, но чаще копейки выстреливали куда-то в лесные насаждения. И вот Женя предложил проверить (пытливый детский ум), что будет, если на рельсы положить камень. Витя пытался отговорить, но в итоге собственное любопытство позволило совершить задуманное. Нашли подходящий камень (такой, чтобы наверняка), аккуратно положили его на правый рельс и, под тревожное биение сердец убежали в кусты, обрамляющие железную дорогу. Ждали недолго, скоро специальный голос произнёс что-то невнятное и через минуту послышался шум приближающегося пассажирского поезда. Когда головной локомотив уже подходил к опасному месту, у Вити сдали нервы и он рванул к железнодорожному полотну, оставив Женю с широко открытым ртом. Грянул не то гром рассерженного Зевса, не то сигнал машиниста, призванный остановить безумца, и в ту же секунду послышался глухой удар железа о камень. Наверное, в кабине кричали матом, в плацкарте продолжались дорожные истории, в купе читали, а в вагоне-ресторане ели. Ничего не случилось, только ещё одна зарубка стыда образовалась на Витином сердце. #Скучные_лица

ИЗ БЛОГА "ОЛЯ О КНИГАХ" «Скучные лица». Повесть «Скучные лица», насколько я понимаю, первая работа Романа в прозе, для дебюта довольно удачная, но тема для современной литературы не новая — жизни в провинции. Главный герой приходит в гости на день рождения жены друга, она же чуть ли не первая его школьная любовь и там встречает другого своего бывшего одноклассника, с которым связаны не самые приятные воспоминания. Казалось бы, что такого примечательного может быть в такой завязке. А там и месть, как итог — криминал, и семейные проблемы с желанием от них сбежать. Но от себя не сбежать, даже если проблемы видятся в маленьком городе и окружении. Не обойдется и без рассуждений о жизни. А главный герой и в прошлом и в настоящем выступает сторонним наблюдателем, почти молчаливым свидетелем. Интересно, конечно, воспринимать главным и ключевым того, с кем по сути ничего и не происходит. А происходит вокруг него. Поэтической части все же избежать не удастся. Если почитать стихи уже после повести, становится понятно, что они как раз предвосхищают её, в них похожее настроение, атмосфера, темы. Задумано было, конечно, читать их до. Из любопытного — вступительное слово автора о том, что свою малую родину он любит. На самом деле в этом нет сомнений, даже скучающие герои не помеха. #отзывы

Из повести "СКУЧНЫЕ ЛИЦА" Не помню у кого из наших великих писателей, кажется, у Льва Николаевича я наткнулся на выражение "воробьиная ночь". Или это просто прямая ассоциация с его арзамасским ужасом. Не столь важно. Я хотел сказать, что вчера была воробьиная ночь, переходящая в тревожное утро. Но какое-то странное воодушевление я чувствую теперь. И это чувство проходит по границе с радостью. Ещё чуть-чуть и я начну улыбаться. Что это такое? Подобного рода события не должны вызывать, чёрт подери, приятных чувств. Что со мной не так? Когда я увидел всю эту картину, меня охватил воздушный трепет, и я подумал, что сейчас, несмотря на плотный и тяжёлый дождь, меня оторвёт от земли и я повисну где-то на уровне макушек соседних берёз. Что-то похожее я испытываю, когда летаю во сне. Но это был не сон. Вот он — неживой Саша, а вот несчастный Атеш, который даже не думал скрываться с места отмщения, а вот Маша — напуганная и растерянная, она впервые ничего не играла и поэтому была прекрасна. И правоохранительные люди, неловко делающие свою неожиданную работу, и сонные врачи, констатирующие очевидное, и этот косой оранжевый дождь с преломлённым светом уличного фонаря — всё было прекрасно. Теперь я понимаю, что это вовсе не толстовская ночь, а ночь в духе Достоевского. Выпитое и увиденное накануне, три главы из "Бесов" перед сном, само сновидение и его продолжение наяву — и вот вам единый образ ужасного и прекрасного. Но чего-то недоставало, какой-то незаметной, но важной детали, которая могла бы сделать происшествие ещё более совершенным с точки зрения его художественной целостности. Да-да, я придаю убийству художественную оценку. А почему бы нет? Слишком многое сошлось в этот вечер, чтобы сделать его похожим на художественное произведение: на музыку Вагнера, картину Гольбейна или сцену из романа Достоевского. Где та упущенная мной деталь, которая смогла бы дополнить картину и сделать её полноценным произведением? Маша сыграла свою роль на отлично, Миша тоже был на месте, Саша привнёс основное событие, чтобы Атеш сделал его главным. Дело было во мне...