Марта Квест

Анька-динамит была скандалисткой высшей пробы! Вспыльчивая, нетерпимая к чужим слабостям, она воспламенялась от малейшей искры, превращая пустяк в пожар вселенского масштаба. А потом, когда пепел оседал, терзалась раскаянием, проклиная неумение обуздать бурю внутри. Но злые языки уже шептались за спиной, шипя оскорбительное «хабалка». И всякий, кому довелось познать её взрывной нрав, искусно дирижировал этим хаосом, с дьявольским наслаждением наблюдая, как вспыхивает в её исполнении феерия скандала...

В полумраке комнаты, в самом её сердце, возвышался круглый стол, щедро усыпанный конфетти. В центре этого хаоса, подобно застывшему озеру, покоилось блюдо с заливным, где, словно диковинные рыбки в хрустальном аквариуме, недвижимо замерли кусочки рыбы. На ближайшем стуле, точно страж этого странного пиршества, примостился пушистый рыжий кот. Рыжик принюхивался и с интересом наблюдал за происходящим, помахивая хвостом. Кот был мне незнаком. «Какие умные глаза», — невольно подумала я, глядя на кота...

История эта приключилась лет пять тому назад, в лабиринтах гипермаркета "Ашан". Запечатлев её в коротком рассказе на своём канале «Дзен», я благополучно историю забыла. Но недавно, словно привет из прошлого, КнигоЁж выудил моё творение из небытия, и я решила вновь вдохнуть в него жизнь, поделившись с вами этим маленьким весёлым рассказом. Итак, в преддверии Нового года мы все отправляемся на предпраздничный променад, дабы запастись провизией для торжества… И вот, среди рядов сверкающих банок и пестрых...

«Киса, мы должны делать карьеру. Сто пятьдесят тысяч рублей и ноль ноль копеек лежат перед нами. Нужно только двадцать рублей, чтобы сокровище стало нашим. Тут не надо брезговать никакими средствами. Пан или пропал». Именно эти искрометные строки из бессмертного романа Ильфа и Петрова как нельзя точнее отражают сумбур моих чувств и желание протянуть руку. Оля, увещеваю я себя, нам предстоит делать карьеру! И тот факт, что шестой день я не ощущаю вкуса пищи… да, это сущая правда. Болезнь сковала меня в свои объятия, отняв аппетит...

В одну из ночей двадцать восьмого года от Рождества Христова дворец Ирода Антипы сиял, словно драгоценный ларец, полный огней. Правитель Галилеи и Переи, окруженный льстивыми приближенными, неторопливо внимал их словам, упиваясь мнимым покоем. Но даже в этом море лести и благоволения затаилась скука, готовая в любой момент поглотить его. Двор ликовал, празднуя день рождения своего господина, и пиршество, казалось, не знало конца. В мерцающем свете полной луны кружились танцовщицы в пестрых нарядах,...