Зелёная книга

Шушенская ссылка не походила на тюрьму в привычном смысле. Это было скорее вынужденное замедление жизни, где многое решали не решётки, а быт, погода и люди рядом. Для Владимира Ленина этот период оказался неожиданно спокойным и даже полезным для здоровья. Но именно там он столкнулся с человеком, который умел говорить с ним без почтения и страха. Весной 1897 года Ульянов поселился в крестьянском доме в Шушенском. Денег по казённому пособию хватало не только на жильё, но и на еду. Кормили просто, но сытно...

25 августа 1942 года ледокольный пароход Александр Сибиряков вышел в Карское море, выполняя обычный для военного времени рейс. Он вез людей и грузы на полярные станции, без которых Север просто перестал бы существовать как часть страны. На борту находилось чуть больше ста человек. Никто из них не знал, что этот рейс станет последним. Около полудня сигнальщики заметили на горизонте крупный корабль. Это был немецкий тяжелый крейсер Адмирал Шеер, вышедший на охоту в рамках операции «Вундерланд». Разница в силах была очевидна сразу...

О войне в Афганистане долго говорили либо сухим военным языком, либо слишком общими словами. Про психику старались не говорить вовсе. Считалось, что солдат вернулся живым — значит, все в порядке. Но те, кто видел этих людей после демобилизации, понимали: с ними что то произошло, и это уже не исправить ни временем, ни мирной жизнью. ПТСР у прошедших Афганистан редко выглядел так, как в кино. Это были не обязательно вспышки ярости или бесконечные кошмары. Чаще все выражалось тише. Человек становился закрытым, постоянно настороженным, словно война еще не закончилась...

Эта встреча могла состояться, но так и не произошла. В конце 1985 года в Кремле лежало письмо женщины, имя которой знала вся страна и весь мир. Она просила разрешения уехать и просила разговора. Ответ был коротким и холодным: уехать можно, встретиться — нет. Так Михаил Горбачев отказался видеть дочь человека, тень которого все еще стояла над страной. Светлана Аллилуева прожила жизнь, в которой почти не было тишины. В 1967 году она бежала из СССР, попросив убежища в посольстве США в Индии. Это решение было не внезапным...

Фраза, которую ему приписывают, звучит почти вызывающе: «Сон верховного меня не касается». Но в устах Алексея Брусилова это было не бравадой и не позой. Это была усталость человека, который слишком хорошо понимал цену промедления и слишком долго видел, как решения принимаются не там, где идет война. К лету 1916 года Брусилов был одним из немногих русских генералов, кто воевал не по учебнику, а по обстановке. Его план наступления ломал привычную логику Ставки. Вместо одного мощного удара он предлагал одновременно давить на нескольких участках, не давая противнику понять, где главный прорыв...

Её появление в зале вызывало странную реакцию. Люди бледнели, отводили глаза, кто то не выдерживал и терял сознание. Это происходило уже после войны, на официальных собраниях, где, казалось бы, давно не должно было быть ничего неожиданного. Но за этой женщиной тянулся слишком тяжелый шлейф прошлого, который чувствовали даже те, кто не знал деталей. Галина Серебрякова родилась в 1905 году в семье профессиональных революционеров. С юности она жила среди партийной элиты, училась в МГУ, вращалась в кругах, где решалась судьба страны...

В 1937 году многие привыкли к одному и тому же финалу. Вчерашние герои Гражданской войны без сопротивления открывали двери и уходили вместе с людьми из НКВД. Кто то надеялся на разбирательство, кто то просто не верил, что это всерьез. Почти всегда это заканчивалось одинаково. Но был случай, который выбивался из общего ряда. Семён Будённый к тому времени был не просто известным военачальником. За плечами у него была Первая мировая, где он получил все четыре Георгиевских креста, и Гражданская война, сделавшая его символом конницы...

В конце мая 1944 года в горах Югославии не было ни красивых жестов, ни политики в чистом виде. Был страх, усталость и необходимость выжить любой ценой. Немцы решили поставить точку сразу, ударив по самому центру партизанского движения. Операция задумывалась как быстрая и показательная. Вышло иначе. 25 мая на городок Дрвар обрушился удар, какого здесь еще не видели. Бомбардировка, затем высадка десанта. Немцы шли за штабом Иосип Броз Тито, рассчитывая захватить его живым или мертвым. В Дрваре в это время находились не только югославские партизаны, но и представители союзников...

Она не умела красиво говорить и не старалась производить впечатление. Просто знала, что делать, когда враг идет прямо на тебя. Война для нее началась не с лозунгов и не с громких слов, а с решения, которое она приняла быстро и без колебаний. Оставаться в стороне она не могла. Нина Онилова родилась в 1921 году недалеко от Одессы. Детство было тяжелым, рано осталась без родителей, после школы переехала к сестре в город и пошла работать швеей на фабрику. Жила просто, без особых надежд на что то большее...

Она знала, что война для нее не закончится в день Победы. Слишком хорошо понимала, кто такие леса Прибалтики и кто в них остался с оружием. В 1945 году ей было всего двадцать три, но за плечами уже был фронт, пулемет и опыт, который редко приходит в таком возрасте. Она не питала иллюзий и не ждала спокойной жизни. Дануте Станелиене была литовкой и воевала в составе Красной армии пулеметчицей. За войну она прошла больше, чем многие мужчины, и не понаслышке знала, как выглядит настоящий бой. Всего...

Почти двадцать лет о ней не было ничего, кроме сухой строки в документах: «пропала без вести». Для родных это означало ожидание без конца и края. Они верили, что когда нибудь Валя вернется. Неважно, в каком состоянии, с какими ранами, главное — живой. Никто не знал, чем на самом деле закончилось ее последнее задание в брянских лесах. Валентина Сафронова родилась в Брянске в 1918 году. Ее почти никто не называл полным именем, для всех она была Валей. Обычная жизнь, семилетка, работа, затем должность кассира в сберкассе...

К концу лета 1941 года Николаю Кочерге исполнилось восемнадцать лет. Он был сельским пастухом с Брянщины, с двумя классами образования и без каких либо перспектив. Его призвали в армию, но на фронт он не попал. Вместо боевой подготовки его, как и многих других, направили спасать урожай, чтобы зерно не досталось наступающим немецким частям. Работа шла в тяжёлых условиях, без ясного понимания, что будет дальше. Спустя короткое время Кочерге это надоело, и он самовольно ушёл в родное село Кневичи Клинцовского района, уже находившееся под немецкой оккупацией...