Психология, взгляд изнутри

Тишина. В этой тишине, стоя перед зеркалом, мужчина средних лет видит не просто отражение. Он видит сигнальную лампу, которая мигнула и погасла где-то внутри. Снаружи — всё в порядке: статус, семья, дом. Внутри — фоновая тревога: «Где драйв? Почему ТЕПЕРЬ не так как ТОГДА?». Эта тревога находит два выхода: либо в немое отчаяние и пустоту привычных отношений, либо в лихорадочную активность — тот самый «бес в ребро», погоню за новыми связями. Эти два сценария кажутся противоположностями. На деле — это симптомы одной болезни...

Статья посвящена комплексному анализу русских народных сказок как системы сакральных нарративов, кодирующих архетипы инициации и социальные роли. Исследуется процесс десакрализации и упрощения этих нарративов под влиянием социально-исторических потрясений XX века, приведший к утрате их изначальной функции и трансформации в инструменты легитимации деструктивных моделей поведения (выученная беспомощность, бытовое насилие). Междисциплинарный подход объединяет методы фольклористики, исторической антропологии, психологии травмы и нарративного анализа...

Введение: История одного поста : «Какое же я ничтожество», — так начинается отчаянный пост женщины 39 лет на популярной платформе. Она описывает свою жизнь как ужас, приводя пять основных причин. Первое: Нет профессии. Точнее, профессия есть — но очень специфическая, узкая, маловостребованная. Работаю в одной организации уже 17 лет, пробовала уволиться и найти другое место — не взяли. Пришлось смириться вернуться на старое место. Второе: Нет своего жилья, где можно жить. Да, я накопила крупную сумму...

Когда подросток заявляет «у меня депрессия» — это не всегда медицинский факт. Иногда за этим стоит не болезнь, а крик о помощи, зашифрованный в единственном понятном ему языке — языке симптомов. Эта статья — не о тех, кто действительно болен. Настоящая депрессия — серьёзное заболевание, и лечить его должен врач. Это текст о другом: о тех, кто придумывает себе диагнозы, потому что больше не может назвать свою боль иначе. О тех, кто прячется за ярлыком, чтобы наконец быть услышанным. Ночь, свет выключен, а лицо подростка освещает не луна за окном, а экран смартфона...

Свернутое окно чата, на экране смартфона подтверждение о переводе. Вы остаетесь один на один с обещанием, которое только что купили на последние деньги. «Три сеанса — и травма уйдет». «Один курс — и ваш ребенок станет послушным». «Гипноз избавит от зависимости навсегда». Вы замираете в ожидании чуда. А в воздухе уже висит неосязаемый, но отчетливый запах катастрофы. Он исходит не от вас. Он исходит от самой схемы, в которую вы только что вписались. Психика — не программа с кнопкой «восстановить»...

Вы замечали, как взрослый, успешный человек в момент конфликта вдруг превращается в обиженного подростка? Или как умная, зрелая женщина в отношениях ведёт себя словно напуганный ребёнок, который ждёт, что его обидят? Это не слабость характера. Это — следствие невидимой, но очень реальной раны. Раны детства, которая заморозила часть души в том возрасте, когда мир причинил первую большую боль. Мы часто слышим о ветеранах войны, носящих в себе невидимые шрамы. Но есть и другие «ветераны» — детства и юности...

Мы боимся, что наш ребенок станет жертвой буллинга. Но почти никогда не задумываемся, что он может стать его зачинщиком. А ведь именно в нашей семье, за внешним благополучием, может годами вызревать будущий агрессор. Редкий родитель не сталкивается с проблемами в воспитании своего ребенка. Сначала это кишечные колики и бессонные ночи, потом это бесконечные "почему", наконец начало школы, и "а у *** телефон круче моего. Купи!", а потом наступает подростковый возраст, и то, что раньше казалось проблемами меркнет перед новыми вызовами...

1. Тишина после этой фразы Это не просто отсутствие звука. Это вакуум, который возникает после взрыва. Взрыва, замаскированного под милость. Когда произносят: «Я ухожу. Для твоего же блага. Ты найдёшь другого. Ты будешь счастлив», — это не предложение. Это приговор, вынесенный без суда, где судья — палач, а палач — благодетель. Это тишина, в которой растворяется доверие. И остаётся только холодное лезвие осознания: тебя не просто оставляют. Тебя обесценивают до состояния проекта, который нужно исправить, спасти, перенаправить...

Она стоит посреди комнаты, обнажённая, и рисует. Не только на бумаге. Линии гуаши ползут по мольберту, по полу, по её собственным бёдрам. В наушниках орёт Limp Bizkit, и она пританцовывает в такт не музыке, а какому-то внутреннему ритму, невидимому никому, кроме неё. Это не перформанс. Это не бунт. Это — единственный способ канализовать энергию, которая сейчас разорвёт её изнутри, если не найдёт выхода. А через неделя, уже одетая, спокойная, она три часа без остановки говорит о заговоре. О том, как подлецы в городской администрации собираются отнять у города органный зал...

Вы просыпаетесь утром, и еще до того, как успели открыть глаза, в голову накатывает волна тревоги. Она не о чем-то конкретном — не о предстоящей встрече или невыполненном деле. Это смутное, всепоглощающее чувство надвигающейся беды. Сердце колотится, мышцы напряжены, а в голове крутится один и тот же вопрос: «А что, если?..» Что, если что-то пойдет не так? Что, если я не справлюсь? Что, если случится катастрофа? День еще не начался, а вы уже чувствуете себя эмоционально истощенным. Вы не живете, а постоянно готовитесь к худшему...

Введение: Он снова написал. Собеседник светится на экране телефона, и в груди что-то взрывается. Сначала — прилив нежности и любви, ощущение, что «вот он, мой человек». Но через минуту, когда ответ приходит не мгновенно, а через две, это чувство сменяется леденящим ужасом. «Он меня презирает. Я ему надоела. Он понял, какая я на самом деле никчёмная, и сейчас исчезнет навсегда». Руки дрожат. Чтобы заглушить невыносимую боль, появляется мысль о порезе на руке — острая физическая боль кажется единственным способом вернуться в реальность, доказать себе, что ты ещё что-то чувствуешь...

Введение Давно, еще в начале двухтысячных, я начал встречаться с девушкой, и она рассказывала, что её родители и родственники спрашивали: не обижаю ли я её. В 2016 году история повторилась, но спрашивали уже иначе: не абьюзер ли я. Мысль о мужской грубости никуда не ушла — она просто переоделась в новый термин. Слово «абьюзер» стало современным, более модным синонимом старых понятий «тиран» или «деспот», и его часто используют без должного понимания смысла. Важно: называя абьюзом каждую ссору или конфликт, мы обесцениваем это понятие...