Добропорядочный эстет

Продолжаем. Так уж вышло, что мое увлечение музыкой разделилось на два очень разных и не равных этапа. Второй начался несколько лет назад, а первый – где-то в неуловимо-бескрайнем детстве. В те годы я слушал только «старую», любимую моими родителями (особенно отцом) музыку. Классику рока, попсы, диско – всего того, чем цвели 70-80-ые, с заходом немножко в 90-ые. Сейчас же, напротив, я слушаю почти только современное, вышедшее уже в нашем веке. Хотя бы и потому, что хочу нагнать, узнать все, что предвзято игнорировал...

Я – тот, кто верит в лучший, другой мир, кто слышал его призыв. Именно поэтому мне важно примирять и прояснять вещи. Потому что если всё – только здесь, то всё умрет, будет забыто. Зачем тогда миллионы и миллиарды растений, зверей и звуков? Для кого столько чувств, оттенков, событий, – людей наконец? Почему мы верим в уникальность, вечность момента, если он – только во времени? Отчего нам кажется, что и сами мы никогда не умрем? Главное и глубоко личное, что отвечает во мне, – Страна Аслана. В пятой книге «Хроник Нарнии» герои пытались попасть в нее буквально, доплыть физически. Но она лежит дальше, за пределами пространства и времени, – за пределами этой жизни...

Я – тот, кто должен понимать, всех и все примирять. Евангельское «блаженны миротворцы» обращено ко мне. Все сказанное раньше важно и поэтому. Большинство людей живет в небольших обособленных мирах, в своих непрозрачных информационных «пузырях». Они родились в разной среде и по-разному воспитывались, они вертятся в разных кругах и подписаны на разные каналы. У каждого – своя работа, свои идеалы, свои представления о «хорошо» и «правильно». И мало кто из них хочет и готов меняться. Мало, кто готов слушать и впускать другого, принимать мировоззрение, отличное от собственного. Ведь мои религиозные...

Я – тот, кто проясняет, сводит все к простым вещам. С тех пор, как я начал видеть и мыслить, мне нравилось разбираться, а затем показывать, как устроены разные вещи. Повороты тропинок и городские улицы, женское лицо и ночные страхи, гармония книги и мироздания, песни и доброты – все, за что ни цеплялся разум. В том числе – за все воображаемое, желанное, за все тайное и пока нездешнее. Я обожаю закапываться в частности, в бесчисленные нюансы бытия. Особенно в такие, которые большинству не интересны, которых люди вообще не замечают. Особенно – в искусстве. Когда я смотрю фильм или читаю книгу, я заранее предвкушаю, как буду этим делиться...

Продолжаем. Поразительно, как может отличаться иногда восприятие мелодии от заложенных автором смыслов. Для меня песня «’39» звучала как воссоединение, радость, торжество. Словно в конце фильма о войне в город вступают солдаты, принесшие жителям свободу и «добрые вести». Они идут по улицам, а кругом – рукоплескания, ликующие толпы, объятия и слезы, дети на плечах отцов, что вернулись домой. И – много-много цветов, неверящего счастья, заря нового, едва сознаваемого пока будущего. Трудно представить...