Добропорядочный эстет

Продолжаем. Так уж вышло, что мое увлечение музыкой разделилось на два очень разных и не равных этапа. Второй начался несколько лет назад, а первый – где-то в неуловимо-бескрайнем детстве. В те годы я слушал только «старую», любимую моими родителями (особенно отцом) музыку. Классику рока, попсы, диско – всего того, чем цвели 70-80-ые, с заходом немножко в 90-ые. Сейчас же, напротив, я слушаю почти только современное, вышедшее уже в нашем веке. Хотя бы и потому, что хочу нагнать, узнать все, что предвзято игнорировал...

Я – тот, кто верит в лучший, другой мир, кто слышал его призыв. Именно поэтому мне важно примирять и прояснять вещи. Потому что если всё – только здесь, то всё умрет, будет забыто. Зачем тогда миллионы и миллиарды растений, зверей и звуков? Для кого столько чувств, оттенков, событий, – людей наконец? Почему мы верим в уникальность, вечность момента, если он – только во времени? Отчего нам кажется, что и сами мы никогда не умрем? Главное и глубоко личное, что отвечает во мне, – Страна Аслана. В пятой книге «Хроник Нарнии» герои пытались попасть в нее буквально, доплыть физически. Но она лежит дальше, за пределами пространства и времени, – за пределами этой жизни...

Я – тот, кто должен понимать, всех и все примирять. Евангельское «блаженны миротворцы» обращено ко мне. Все сказанное раньше важно и поэтому. Большинство людей живет в небольших обособленных мирах, в своих непрозрачных информационных «пузырях». Они родились в разной среде и по-разному воспитывались, они вертятся в разных кругах и подписаны на разные каналы. У каждого – своя работа, свои идеалы, свои представления о «хорошо» и «правильно». И мало кто из них хочет и готов меняться. Мало, кто готов слушать и впускать другого, принимать мировоззрение, отличное от собственного. Ведь мои религиозные...

Я – тот, кто проясняет, сводит все к простым вещам. С тех пор, как я начал видеть и мыслить, мне нравилось разбираться, а затем показывать, как устроены разные вещи. Повороты тропинок и городские улицы, женское лицо и ночные страхи, гармония книги и мироздания, песни и доброты – все, за что ни цеплялся разум. В том числе – за все воображаемое, желанное, за все тайное и пока нездешнее. Я обожаю закапываться в частности, в бесчисленные нюансы бытия. Особенно в такие, которые большинству не интересны, которых люди вообще не замечают. Особенно – в искусстве. Когда я смотрю фильм или читаю книгу, я заранее предвкушаю, как буду этим делиться...

Продолжаем. Поразительно, как может отличаться иногда восприятие мелодии от заложенных автором смыслов. Для меня песня «’39» звучала как воссоединение, радость, торжество. Словно в конце фильма о войне в город вступают солдаты, принесшие жителям свободу и «добрые вести». Они идут по улицам, а кругом – рукоплескания, ликующие толпы, объятия и слезы, дети на плечах отцов, что вернулись домой. И – много-много цветов, неверящего счастья, заря нового, едва сознаваемого пока будущего. Трудно представить...

Итого. Безоговорочный триумфатор года – старина Линклейтер, чья ностальгия в 2025-ом оказалась сильнее любых повесток. И, если бы не один ребячливый кореец да мудрая венгерская постановщица, торжество его оказалось бы полным. 1. Большое смелое красивое путешествие | A Big Bold Beautiful Journey | Когонада | 8 2. Молчаливый друг | Stille Freundin | Ильдико Эньеди | 8 3. Новая волна | Nouvelle Vague | Ричард Линклейтер | 7,5 4. Голубая луна | Blue Moon | Ричард Линклейтер | 7,5 5. Питт | The Pitt | 1-ый сезон | Дэмиэн Маркано, Аманда Марсалис, Джон Уэллс и др...

Продолжаем. Когда-то я обещал, что мы еще вернемся к кантри, и вот этот момент настал. Я уже рассказывал, как в определенный период стал буквально одержим женскими вокалами и поиском «идеальных» певиц. Мои познания ограничивались тогда эпохой 70-90-ых, а в веке 21-ом я знал лишь случайные крохи. И вот, в один непримечательный студенческий день судьба занесла меня в группу ВК, посвященную именно кантри. На местной стене регулярно выкладывались подборки, и в тот самый день я впервые услышал Мартину...

Продолжаем. Когда встречаешь фильм с таким названием, возможны два варианта: либо это что-то крайне претенциозное и любительское, либо отчаянно и намеренно оригинальное. К счастью – и большому удивлению – речь именно о втором. После дзен-модерновой эстетики «Колумбуса», после деликатных размышлений о (не)человечности в «После Янга» кореец Когонада опять сменил вектор. При этом трудно поверить, что сценарий к «БСКП» написал не он. Всё – от манеры «передавать пас» в диалогах до юмора и характеров – абсолютно в стиле режиссера...

Продолжаем. Ричард Линклейтер, как никто другой в мире кино, воплощает своим творчеством принцип «carpe diem». Жить здесь и сейчас, ловить момент – вот условия существования его лучших историй, его главный интерес и эстетическое кредо. И, если трилогия «Перед…» и «Отрочество» были экспериментами в настоящем (пускай и разнесенном в пространстве и времени), в последние годы Рика все больше интересует прошлое. На этом фоне его олдскульный дух, его явное не-следование трендам становятся только заметнее...

В продолжение темы. Понятно, что документалка о Тейлор почти никого у нас не заинтересует, но все-таки. Те, кто утверждает, что у мисс Свифт нет запоминающихся песен, кто самонадеянно и агрессивно критиковал ее последние альбомы, кто считает, что Тейлор – давно уже не та и делает всё ради продаж и хайпа, очевидно ее просто не знают. В том смысле, что не пытались разбираться, слушать ее по-настоящему. Не только как певицу и автора текстов, но и как человека. Да, ряд эстетических и маркетинговых решений, некоторые амплуа и высказывания Тейлор могут вызывать вопросы, понятное отторжение...

Продолжаем. Еще из старого. Еще одна песня Дэвида, которую, кстати, не раз использовали в кино (как минимум, в «Дурной крови», а затем, в качестве оммажа Караксу, – в «Милой Фрэнсис»), что не удивительно. Ее мотив, ее заражающе-затягивающий вихрь не утратили своего обаяния, как и своей динамики. О том, как согласно тексту Дэвид относился и понимал «современную любовь» – вопрос отдельный, тем более что в ту пору я не читал и не учитывал сказанного, отдаваясь исключительно мелодии. Для меня она дышит...

Продолжаем. Джармуш – настоящий инди-режиссер, воплощение независимости (американского) кино. Нет никого, похожего на него. Да, есть и другие инди-чудаки со своими инди-вселенными, но стиль Джима узнаешь всегда. Чем-то он родственен Каурисмяки, но юмор его не настолько черный. В нем есть созерцательность и восточный эстетизм Когонады, но не такой выпячивающий. С корейцем Джармуша роднят и диалоги, простая и живая ирония, хотя сам диалог как художественное средство – больше в духе Линклейтера. Но в отличие от Ричарда, герои Джима – не такие уж напропалую философы...