Миядзаки

Идем дальше. Самурай и сказочник На просторах рунета можно отыскать редкое и экзотичное видео, где два японских классика – Миядзаки и Куросава – беседуют о кино и рисовании, обмениваясь накопленным опытом. Вернее, младший и вечно посмеивающийся коллега с почтением вопрошает престарелого сэнсэя, выслушивая его нескончаемые байки. (Разговор происходит на даче у Куросавы, и все это, представьте, заснято). В какой-то момент автор «Телохранителя» и «Трона в крови» предлагает аниматору вызов: а не хотите ли и вы снять что-нибудь об исторической Японии? Сказано – сделано...

Первое впечатление от фильма – какие мягкие тона и лица, сколько тут света! В том числе – в отношениях героев. Тепло семейного общения здесь так же естественно, как существование дыры в заборе, где, не задумываясь, пролезает Кики. Ее милая самоуверенность, захлебывающийся оптимизм, желание действовать сразу и теперь вписываются в отношение родителей, таких же легких и пастельных, с готовностью все понимающих. Много смеха, домашней суеты и зелени. Объятия отца и нежно-знающее прощание. Ночной полет в обществе кота и бодрая песенка по радио...

Продолжаем. Одно из не самых очевидных и трогающих достоинств «Тоторо» – то, как используется здесь чувство места. И речь не просто о роскошных пейзажах, о пасторальной идиллии Японии образца 50-ых. Важно то, как и какие уголки показывает нам Миядзаки, превращая их в главный сюжетный элемент. При въезде в новый дом Мэй и Сацуки исследуют каждую мелочь, от журчащей под мостом речушки до пустого (но не совсем) чердака. Восторг первооткрывателя по отношению к любому предмету, к любому обыденнейшему пространству – краеугольное отличие детей и поэтов, тех, кто видит больше и дальше формы...

Продолжая тему. Весь приключенческий драйв, все апокалиптичное напряжение «Небесного замка» сходятся в единой точке – на самой Лапуте. (Хотя сцены с сияющей пещерой и крылато-трубящим рассветом такие же неземные, разрывающие ткань повседневности). Небольшой промежуток между попаданием детей на остров и появлением военных – минуты блаженства, стоящие всего фильма. Хаяо Миядзаки в лучшем своем проявлении. До сих пор я ни разу не упоминал Дзё Хисаиси – постоянного соратника и композитора, без музыки которого не воплотились бы вся красота, вся ностальгия этих миров, не бывших, но знакомых сердцу...

Идем дальше. Как «Ведьмина служба» оказалась не такой детской, так и «Порко Россо» не выглядит очень взрослым. Балаган, с которого начинается фильм, поначалу даже отталкивает, кажется удручающей насмешкой. По факту это, скорее, усмешка, хотя и не злая и совсем не такая глупая. «Порко Россо» основан на небольшой манге Миядзаки «Эпоха гидропланов», которую он рисовал просто чтобы расслабиться, как маленькое «guilty pleasure». (После сил, вложенных в «Еще вчера» и фильм о Кики, оно было необходимо)...

Продолжаем. Любовь Конана и Ланы – нечто такое, что редко встретишь даже в искусстве. Что-то вроде мушкетеров и их дружбы – с поправкой на разность полов, но сохранением платонических отношений. По крайней мере, пока они не повзрослеют. Хотя столько жалобных «Лана, Лана» и «Конан, Конан» не встретишь даже в любовных романах, где родственные души едва ли разлучаются так же часто и подчеркнуто надрывно. Что, конечно, заставляет их тянуться друг к другу, – тянуться с отчаянным и нежнейшим пылом. Как будто ничто больше на свете не важно...